Чтение онлайн

– Ах, месье, – умильно шептала она, заглядывая писателю в глаза, – я так люблю ваши книги! Скажите, а это трудно – писать?

– Нет ничего проще, мадам, – отвечал Саварен с улыбкой. – Прежде всего вы берете кипу бумаги, потом хорошее перо, а потом принимаетесь думать. И все, что вы придумываете, вы описываете на бумаге. Пером.

– Ах, месье, полно вам! – воскликнула мадам Ларейни, по старой привычке жеманясь и поджимая увядшие губки. – Ведь стать писателем вовсе не так просто, как вы только что сказали!

– Право, проще, чем вы думаете, мадам, – отозвался Саварен, оглядываясь на проходящую мимо блондинку в вишневом атласном платье. – Если за то, что вы пишете, вам платят, значит, все в порядке, вы писатель. Если нет, – он ехидно покосился на спешащего за блондинкой Люсьена де Марсильяка, – вам прямая дорога в журналисты.

– Однако вы язва, месье! – заметила мадам Ларейни.

– Баронесса Корф! – вскричал Марсильяк, догнав Амалию. – Нет слов, чтобы выразить, как я счастлив вновь видеть вас!

Он буквально пожирал ее глазами, и Амалия с улыбкой предоставила ему эту возможность. Она знала, что ослепительна, и не видела причин скрывать это.

– Кажется, я видела месье Саварена? – спросила она, кончиком веера указывая на писателя.

– Да, он здесь, – довольно сухо подтвердил Марсильяк. Они с Савареном терпеть не могли друг друга – с тех пор, как Марсильяк увел у писателя его любовницу, а тот отомстил, разрушив намечавшийся выгодный брак журналиста. – Кстати… Не знаю, правда ли это, но ходят упорные слухи, что романы месье Саварена выходят быстрее, чем он успевает их писать. – Журналист понизил голос. – Поговаривают, будто он пользуется услугами литературных негров.

– Да что вы говорите! – воскликнула Амалия. По тону журналиста она догадалась, что писатель чем-то насолил ему, но говорить об этом с Люсьеном явно было бессмысленно.

– А вот академик Шанталь, – ухватился Люсьен за первую же возможность отвлечь приглянувшуюся ему красавицу от опостылевшего сердцееда. – Хотите, я познакомлю вас с ним? – И, не слушая ответа Амалии, он решительно увлек ее за собой.

В самом деле, маленький академик, старый, сморщенный и почти лысый, представлял для него куда меньше опасности, чем черноволосый красавец Саварен с его холеными усиками и жгучими глазами.

– Месье Шанталь, позвольте вам представить баронессу Корф, подданную русского царя. Она весьма о вас наслышана и пожелала, чтобы я познакомил вас с ней.

Радуясь своей сообразительности, Люсьен прямо-таки сиял улыбкой, но его радости быстро пришел конец, потому что, завидев Амалию, сморщенный старичок словно преобразился. Он заявил, что для него великая честь познакомиться с баронессой, что он питает к русскому царю самые лучшие чувства, а что касается его подданных, по крайней мере некоторых, то он, Шанталь, готов ради них съесть свои академические пальмы с учебником латыни в придачу. По крайней мере, именно таков был смысл его весьма напыщенной речи.

– Как вы относитесь к Плинию, баронесса? – учтиво спросил он.

– К какому именно Плинию – Старшему или Младшему? – поинтересовалась Амалия.

Старичок радостно закудахтал:

– Верите ли, госпожа баронесса, но я так и знал, что вы непременно спросите об этом! Как ни печально, но уже в наши дни образование утрачивает свою былую ценность, и недалеки те времена, когда большинство людей с трудом сможет отличить Горация от Овидия. Что касается Плиниев, то их прямо-таки преступно часто смешивают! Хотя между Старшим и Младшим Плинием нет абсолютно ничего общего, и даже стиль…

Амалия беспомощно оглянулась на журналиста, и Люсьен немедленно воспрянул духом.

– Кажется, вы еще незнакомы с хозяином дома? – поспешно спросил он. – Простите, месье Шанталь, но я просто обязан украсть у вас госпожу баронессу. Обещаю, я ее верну!

И он увел Амалию из-под самого носа академика, да так ловко, что бедному Шанталю осталось только стоять на месте да хлопать глазами.

– Простите, – сказал Марсильяк Амалии. – Это моя ошибка. Старик просто помешан на древних писателях… Жером! Это баронесса Амалия Корф. Баронесса, это Жером де Сен-Мартен.

– Кажется, мы уже знакомы, – заметила Амалия, протягивая руку хозяину дома.

– О да, к счастью, – с улыбкой отвечал тот.

Теперь, зная, кем именно является этот человек, Амалия внимательнее посмотрела на него. Признаться, она была разочарована. Она ожидала увидеть во внуке героя хоть какое-то сходство с великим императором, но перед ней стоял обыкновенный мужчина средних лет, невысокий, темноволосый, с заурядным лицом и близорукими глазами. Общего с Наполеоном у Жерома де Сен-Мартена был разве что серый сюртук, да и в том была заслуга не его, а портного. Тем не менее Амалия сказала:

– Рада вновь видеть вас, месье де Сен-Мартен.

К ним подошла герцогиня де Лотреамон. Взгляд, каким она наградила Амалию, не сулил последней ровным счетом ничего хорошего.

– Дорогой Люсьен, – проворковала герцогиня, беря под руку журналиста, – а я тебя везде ищу! Вы позволите? – И она уволокла кузена на буксире, как пиратский корабль тащит захваченное судно. Потомок Наполеона с улыбкой поглядел им вслед.

– Вы со многими здесь знакомы, баронесса? Нет? Тогда я сочту за честь представить вас. – И он повел Амалию по гостиной, знакомя с гостями.

– А это кто? – спросила Амалия, подбородком указывая на молодого блондина, который разговаривал с депутатом Кассиньяком и нет-нет да поглядывал на нее. Именно с ним она столкнулась когда-то на лестнице, покидая бал герцогини де Лотреамон.

– Принц Луи де Ларжильер, – ответил Жером.

Амалия подняла брови.

– Я слышала, он сторонник графа Парижского, – не удержалась она. – Разве он не роялист?

Жером улыбнулся.

– А вы думали, у меня бывают только бонапартисты? Вовсе нет. Шанталь, к примеру, республиканец. Говорят, он даже сочувствовал коммунарам… Писатель Саварен вообще не имеет никаких политических убеждений – он выше этого. Да и вашего знакомого графа Шереметева, – Сен-Мартен поглядел на русского посла, который в углу гостиной беседовал о чем-то с префектом полиции, – трудно назвать нашим другом.