Писатель
Шрифт:
– Ну это… – махнул рукой Маслов, явно польщенный.
– Я не знала, что вы пишете статьи.
– Просто обобщил несколько мыслей. Обкатываю диссертацию.
– У меня просьба. В статье указано, что вы – сотрудник нашего диспансера…
– Да, это требование редакции – указание места работы автора.
– Впредь потрудитесь согласовывать со мной ваши будущие публикации.
– Да, конечно, вы правы.
Раунд был еще не выигран. Противник получил удар, но держался на ногах. Теперь нужно было заставить действовать его самого. И действовать именно так, как нужно было Сальниковой.
– В вашей статье есть несколько очень интересных мыслей по поводу диагностики шизофрении.
– Спасибо! – кивнул Маслов.
– Я с вашими идеями категорически не согласна.
Маслов вдруг улыбнулся.
– С чем именно?
– С вашими гипотезами по поводу отказа от медикаментозного лечения и перехода к лечению словом. Мне кажется, это популизм.
– Однако клиническая практика…
– Чья клиническая практика? Ваша?
– Нет, мировые источники…
– Мировые источники мне не указ. Вы, может быть, еще и НЛП практикуете? – Сальникова намеренно выделила голосом «НЛП», дав понять, как она относится к данному явлению.
– Вы так говорите, как будто это что-то незаконное! – воскликнул Маслов.
– А разве нет? Есть инструкция Министерства здравоохранения…
– Эти инструкции составлялись в шестидесятые годы. Сейчас другое время.
– Вы считаете, что за это время человеческая природа так уж сильно изменилась?
– Я считаю, что за это время сильно изменились наши представления о человеческой природе. Может быть, мы еще пустим в ход средневековые методы и будем хирургическим путем извлекать из головы пациентов камни глупости?
– Значит, вы считаете, что сегодня уровень психиатрической науки достиг такого уровня, что мы можем излечить любого пациента?
– Я этого не говорил. Но при правильной диагностике…
– Эрнест Федорович, так мы с вами ни о чем не договоримся. Давайте переведем разговор в практическую плоскость. Вот у нас есть пациентка в палате номер четыре. Поработайте с ней.
– В каком смысле поработать? – не понял Эрнест Федорович.
– В прямом. Как психотерапевт.
Маслов ответил не сразу.
– Вы меня поймали.
– Вы сами себя поймали, дорогой Эрнест Федорович.
– Я уже сказал. Зайду к ней сегодня вечером. После гарнизона, – сказал Маслов.
– Тогда поторопитесь. Вы ведь, наверное, уже опоздали.
Маслов посмотрел на часы и выбежал из кабинета Сальниковой.
Не сказать, чтобы все прошло очень гладко, но в целом ее план сработал. Сальникова представила себя в виде большой пушистой кошечки. А Маслов был облезлой крысой. Сейчас крыса почуяла запах сыра и вошла в мышеловку. Оставалось только ждать, пока крыса вцепится в сыр и мышеловка захлопнется. Выйдя из кабинета, Сальникова мурлыкала про себя.
Вернее, кажется, она делала это вслух.
Глава 9
В замкнутом дворе выстрел прозвучал оглушительно. Пуля просвистела в полуметре от головы Павла, влетела в открытую дверь джипа, пробила кожаный подголовник, а затем – шею водителя. Бедняга схватился двумя руками за горло и запрокинул голову назад. Кровь потоком хлынула на приборную панель.
Нападавший был молодой парень – лет двадцать пять – двадцать семь. Он был одет в синий спортивный костюм. У него была нелепая гопниковская прическа – сзади и по бокам все выбрито, а спереди челка. Он тяжело дышал и, когда он приоткрывал рот, было видно, что слева вверху у него не хватает одного зуба. И он продолжал бежать к машине, целясь в открытую дверь. Он был всего в нескольких шагах, когда Павел поднял пистолет и выстрелил.
Нападавший остановился, сделал шаг в сторону, потом опустился на колени, уткнулся головой в газон и остался так лежать.
– Не выходите из машины! – крикнул Павел, не оглядываясь. Он подошел к нападавшему, наклонился и посмотрел в его широко открытые глаза. Готов. Павел выпрямился и оглядел двор. В некоторых окнах он увидел перепуганные лица местных жителей. Конечно, кто-то из них сейчас вызовет милицию. Это хорошо. Но что-то было не так. Что-то беспокоило Павла. На периферии его сознания крутилась какая-то мысль, которую он никак не мог сформулировать. Что-то связанное с опасностью. Так, сосредоточься, парень. Ты охранник. В твоего шефа стреляли. Ты только что убил человека. Но сейчас все кончено.
Павел вдруг почувствовал, что его спина под рубашкой вмиг стала мокрой от пота. Он все еще не мог уловить мысль, которая была где-то рядом… он был как во сне. Тот момент, когда понимаешь, что это сон, и испытываешь облегчение, а потом вдруг видишь, что сон продолжается и ты никак не можешь проснуться.
– Нет, – сказал вдруг Павел.
Ничего не кончено.
Нападавший не один.
Жители вызовут милицию. У них будут проблемы из-за того, что они сейчас скроются с места преступления.
Плевать.
Павел убрал пистолет обратно в кобуру, подошел к машине, сел рядом с Железняком и закрыл дверь.
– Поехали отсюда, быстро! – сказал он водителю.
– Мы не можем, – сказал Железняк.
– Что? – не понял Павел. – Почему не можем?
Он поднял глаза на Железняка и увидел, что его лицо и костюм забрызганы кровью.
– Что с вами? Вы ранены? – спросил Павел, и тут он увидел, что водитель лежит головой на руле, а его правая рука неестественно загнута назад. Окровавленные пальцы на руке были чуть согнуты, и один из них – то ли безымянный, то ли средний, Павел их с детства путал, – чуть заметно дергался, как будто водитель пытался нажать на какую-то невидимую кнопку.
– Черт! – сказал Павел. Он вышел из машины, открыл переднюю дверь, встал коленом на пассажирское сиденье, схватил водителя под мышки и потянул на себя.
– Что ты делаешь? – заорал Железняк неожиданно высоким голосом. – Куда ты его тащишь?
– Заткнитесь! – рявкнул Павел. Водитель оказался тяжелым, его руки и ноги болтались, а куртка была скользкая от крови. Однако Павлу все-таки удалось перетащить его на соседнее сиденье. Он захлопнул дверь и пошел вокруг машины, собираясь сесть на водительское место.