Пиратика
Шрифт:
Артия взглянула нехотя, только чтобы не обижать своих спутников. Она хорошо помнила этих людей, но сейчас они с каждой минутой казались ей всё более загадочными. И незнакомыми… Долгожданные незнакомцы…
Она вспомнила, как сегодня днем взобралась на мачту, уселась на перекладине. Ей удалось внушить себе, будто она находится на настоящем корабле в настоящем море.
Уолтер с интересом изучал длинную изодранную афишу.
– «Великий Зимбальдо, – читал он. – Волшебник, читающий мысли». Знаю я этого Зимбальдо. Отпетый мошенник! Глядите-ка – «Мадам Клора Клюве и ее говорящие курочки»!
– Слыхал я кое-что о ней, – фыркнул Дирк. – И об ее курочках…
У Эбада был ключ от двери на сцену. Парадный вход в театр оказался заколочен досками. Артия решила, что им предстоит заночевать здесь. Малоприятное местечко…
– Сердце кровью обливается, – вздохнул Эйри, – когда видишь, в какое запустение пришел милый старый уголок.
Они вошли, Питер зажег фонарь. Дальше путь лежал вверх по узкой винтовой лестнице. В воздухе навеки застывшим дымом висела паутина.
– Как в старые добрые времена, – тихо молвил Эйри.
В какие еще времена?! Наверно, решила Артия, он однажды видел здесь какой-нибудь спектакль.
Театр оказался настоящим лабиринтом. Повсюду тянулись коридоры, все до одного неосвещенные. Тусклый луч фонаря метался по стенам, напоминая Артии безмолвные взрывы. Внезапно вся команда пришла в какое-то лихорадочное возбуждение. Бывшие пираты смеялись, принимали воинственные позы, доставали кортики и делали вид, что атакуют друг друга, шутили, декламировали стихи… Пес, наконец-то утихомирившись, ходил за ними по пятам. Куда подевался попугай, Артия понятия не имела.
Почему ее спутники так любят театр?!
Эбад сказал:
– Мы с Артией пойдем посмотрим сцену. А вы пока загляните вон в ту комнату.
– Эбад, – сказала Артия. – Этот театр меня ничуть не интересует.
– Артия, пойдем со мной!
– Ладно. Если это так серьезно.
При свете фонаря Эбада они вдвоем углубились в лабиринт темных коридоров. В театре было холодно, но еще холоднее становилось Артии от дурных предчувствий. Можно ли доверять Эбаду? На крайний случай, подумала она, у меня есть пистолет Джека Кукушки…
Эта мысль ей совсем не понравилась. Но если кто-нибудь из них решит стать ее врагом – он об этом горько пожалеет. Чтобы остановить человека, не обязательно его убивать.
Сцена распахнулась перед ними, как широкая пещера. Кругом были разбросаны позабытые вещи – декорации, о которых никто не вспомнил или не удосужился забрать: полинялое дерево из раскрашенной фанеры, побитый молью занавес, сломанный табурет, оловянная тарелка. Внизу, где когда-то сверкали огни рампы, тянулся иззубренный частокол разбитых стеклянных чашек без свечей.
Откуда она знает о рампе?! Может быть, когда-нибудь давным-давно, в детстве, она бывала на спектакле? Нет, в этом Артия была абсолютно уверена! На это просто не было времени – она всегда ходила по морям с Молли.
– Посмотри-ка вон туда. – Эбад поднял фонарь. – С потолка свисали веревки, к ним были привязаны причудливые деревянные конструкции для подъема или переноски тяжестей, ныне превратившиеся в груды переломанных досок, неуклюже торчащих во все стороны. Где-то высоко, среди теней, захлопали крылья, яркие, как цветная бумага. Попугай? Нет, голубь… Артия обернулась к Эбаду.
– И что всё это значит?
– Артия, ты и правда не понимаешь?
Артия ждала, глядя в знакомое, неизвестное, черное как смоль лицо Эбада. (За сценой что-то мелькнуло – снова голубь? Она не могла понять…)
– Пойдем, посмотрим гардеробные, – сказал Эбад.
– Зачем?!
– Ты их еще не видела.
– Ну и не увижу. Эбад, я и так посмотрела достаточно.
– Нет, девочка моя. Не достаточно. Иди сюда. За мной.
Артия похолодела. У нее снова закружилась голова, как тогда, в Ангельской Академии, когда она ударилась головой о перила, и на нее, словно прилив, нахлынуло давным-давно позабытое прошлое.
Она поняла, что обязана следовать за Эбадом, и на негнущихся ногах, обутых в высокие черные ботфорты, поковыляла, побрела вслед за раскачивающимся фонарем.
Еще одна лестница. Еще один коридор. Еще одна дверь. На двери висела афиша, почти нетронутая.
– Прочитай, Артия. – Эбад высоко поднял фонарь.
Артия послушно принялась читать. То была афиша давнего спектакля, шедшего много лет назад.
Она прочитала ее три, четыре раза, но всё никак не могла понять, о чём в ней говорится, не могла уловить смысла рисунка – черно-белой гравюры над заголовком… три палки торчат вверх из продолговатого силуэта, похожего на ломоть сыра… Что это? Может, текст напечатан на языке, которому Молли ее не научила, – на персадском или неддерландском… Артия неплохо знала франкоспанский, кое-что из африканийского… значит, это не на них…
Нет, дело не в языках!
Эбад молча глядел на нее, не зная, что еще сказать. Разве что напрямик выложить правду…
Положение спас Черный Хват. Он неслышно, по-кошачьи, подобрался сзади и заговорил хриплым раскатистым голосом, зачитывая афишу слово за словом – откуда он их извлекал? Из памяти?!
– «Для увеселения наших покровителей выступают самые знаменитые актеры Ландонской сцены: миссис Молли Фейт и ее несравненная труппа – пиратская команда знаменитого корабля „Незваный гость“. Сегодня вечером и еще шесть вечеров подряд следите за удивительными приключениями команды „Незваного гостя“, странствующего от Занзибарии до берегов Амер-Рики. Вы не зря потратите свои деньги! Достойным завершением спектакля станет грандиозная морская битва с заклятым недругом «Незваного» – капитаном дьявольского парусника «Враг» Золотым Голиафом, которого играет мистер Тревис Уайлд…»
– Достаточно, Хват, – прошептал Эбад.
Но Черный Хват, не останавливаясь, неумолимо читал дальше:
– «Вам никогда в жизни не доводилось видеть такого пугающего зрелища – палят пушки, корабли тонут в пучине соленых вод. Будь наше представление еще правдоподобнее, вы бы поверили, что находитесь посреди океана!»
– Хват!
– «Не упустите уникальной возможности испытать радость побед и трагическое низвержение знаменитой королевы пиратов, которую боялись и любили на просторах всех Семи Морей. Ее звали ПИРАТИКА! Места в партере всего по одному шиллингу. Для моряков – специальные скидки, однако вы должны будете документально подтвердить свою принадлежность к морскому делу».