Пилюля
Шрифт:
– Нет, не видела. В обед он ко мне снова пришел. Настойчивый, обаятельный, гад твой Саня. Я бы ему отказала. Просто… ну не со мной, так с другой, ну ведь так… Ты только не принимай близко к сердцу. У него просто возраст такой: ему все попробовать надо.
– Зачем ты это делаешь? – на удивление спокойно спросила Рита. – Ты ведь врешь сейчас. Я никогда в это не поверю. Никогда! Если это шутка, то очень плохая. Я только не пойму, зачем? С чего ты взяла, что я тебе поверю?
– Он мне засос сильный поставил на груди. Николя увидел, устроил сцену ревности. Ты можешь не верить, так даже лучше, – сказала Тамара. – Ему только скажи, чтоб не болтал. Николаша на него думает. Узнает – убьет. Не смотри, что он таким добреньким кажется. Мне знаешь, как от него поначалу доставалось?!
Рита чувствовала, что это неправда, но воображение само рисовало сцену, в которой Саня сидит на стуле, трогает худую Тамаркину руку, потом целует ее тонкие губы и задирает ее прозрачный халат…
– Ты все врешь!
– Нет, Рита. Зачем мне это нужно. Мне и не выгодно тебе такое говорить. Просто не хочу, чтобы этот козел узнал. Его сценами ревности я сыта по горло. Раньше он не был против. Даже просил как-то, чтобы я занималась этим с кем-нибудь посторонним у него на глазах. А насчет сегодняшнего – не бери к сердцу. Не жадничай. Не будь такой собственницей. У меня с Николя уже четыре месяца ничего не было. Он на стороне подгуливает, а мне куда деваться?
– Ты все врешь! Ему это не нужно, у него есть я.
– Ну и радуйся. Кстати, он просил меня подарить ему браслет. Такой смешной, будто Николя не знает, сколько у меня браслетов!
– Дистрофичка лживая. Я этот браслет тебе сейчас на горло натяну.
– А вот оскорблять не надо! Научись сначала мужика удовлетворять, а потом на баб кидайся. Поняла!
Рита готова была кинуться на нее с кулаками, но Тамара вдруг развернулась и, ничего больше не говоря, двинулась вверх по лестнице.
Рита вернулась к Сане сердитая, возбужденная. Села напротив и молча стала барабанить пальцами по столу. Саня сразу заметил, что с любимой что-то не так, но решил дождаться, что она сама расскажет.
– Тебе очень идут юбки, – сказал он. – Вообще всем девушкам с хорошей фигурой я бы рекомендовал носить юбки. Они как бы прячут, но на самом деле ничего они не прячут… Наоборот, подчеркивают фигуру. А у тебя очень красивое тело. Тело древнегреческой богини. Как-то мне попался один рисунок…
– Что? – думая о своем, спросила Рита.
Саня чему-то улыбнулся.
– Тело, говорю, красивое.
Девушка сверкнула глазами:
– Килька худосочная.
Он коснулся ее руки.
– Кто килька?
– Сам знаешь кто!
Наконец им принесли заказ. Рита зачерпнула ложкой суп, но есть не стала. Положила ложку обратно в тарелку и отвернулась.
– Ты такая красивая, когда злишься, – все так же улыбался Саня. – Ну, давай рассказывай, какие кильки тебя покусали?
Девушка не ответила, взяв его за руку, внимательно посмотрела в глаза.
– Тебе со мной хорошо? – по дрожащей руке любимой Сане передалось ее волнение.
– Очень хорошо. Почему ты спрашиваешь? Звездочка моя, что опять случилось?
– Не спрашивай меня. И я никогда не спрошу тебя, потому что знаю, что все это неправда. Это все глупости. Да и не станешь ты. Я верю тебе. Больше чем себе. Больше чем кому-либо… Я только не понимаю, зачем она это делает. Зачем, Саня?
Молодой человек решил всем своим видом продемонстрировать, что совершенно спокоен и что переживать любимой не о чем. Он подцепил с тарелки грибочек и фрикадельку, подул на них и, перед тем как съесть, произнес:
– Родная, никогда не задавай таких странных вопросов на голодный желудок. Видишь, я борюсь с голодом в Азии. Присоединяйся к моей гуманитарной миссии. – Потом засмеялся и погладил ее по спине. – Если честно, я не понимаю мотивации чужих поступков. Я даже не могу найти объяснения тому, почему ты не ешь этот замечательный суп.
Рита коснулась его лица.
– Дура она. Я и так из тебя все соки выпиваю, куда тебе по бабам бегать.
– Неправда, – шутя, возразил Саня. – Я еще о-го-го! Кто такая «она»? Чего она тебе наговорила?
Рита улыбнулась, изобразив удивление, прикусила нижнюю губу и, закатив глаза, замотала головой.
– Тамарка сказала, что ты сегодня изменял мне с ней. Я не верю. И не смотри на меня так!
Саня замер с ложкой у рта.
– Проболталась-таки.
– Угу… – теперь Рита утвердительно закивала головой, улыбаясь широко, искренне.
– Суп остывает. Давай лопай, – добродушно сказал он. – Кстати, очень вкусный. Я такой тоже умею варить. Буду тебе дома все время его делать. Попробуй, тебе понравится. Секрет в том, чтобы добавить в него сыр. Правда, я его готовил только с грибами, без фрикаделек, но теперь…
– Обаятельный гад, говорит, твой Саня. Представляешь?
– А еще я буду делать сырники. Вот такие сырники, – он отставил большой палец. – Меня бабушка научила. Проснешься, скажешь: «Хочу есть». А я тебе раз, стакан молока и тарелку горячих таких, сочных…
– Курица! Старая вешалка! – не могла успокоиться Рита. – До нервного срыва чуть не довела.
– А ты мне будешь печь торты. Бабушка делала мне «Наполеон». Ты умеешь готовить «Наполеон»? Если нет, я тебя научу. Но по тортам у нас будешь ты, договорились?
– А еще, говорит, ты у нее какие-то браслеты просил, – глядя на Саню, сказала Рита, усердно орудуя ложкой, так как у нее тоже проснулся аппетит. – Засосов, говорит, на груди наставил. Ну, ничего, говорит, мужиками делиться надо. Скажи, зачем ей это?
– Может, ей этого хотелось, – предположил Саня. Он почти разделался с супом и, кусая хлеб, мечтательно произнес: – Не говори ей, что у нас ничего не было. Может, это единственное светлое воспоминание в ее жизни. И я теперь смело могу хвастаться перед Кастро своим богатым сексуальным опытом.