Чтение онлайн

– Это что за лапсердаки? – выдохнул он, как только вернулась способность говорить.

– Это, молодой человек, – поджав губы, сообщил пожилой мастер, поблескивая возмущенно глазами из-за стекол очков, – дворянские мундиры! [29] Летний и зимний. Да-с!

– Это все? – завис молодой человек, никогда прежде не слышавший о подобной форме одежды.

– Теперь да, – горестно вздохнул неправильно понявший его «кутюрье». – Прежде полагался еще полукафтан и фрак, но теперь, увы, требования упростились донельзя.

– Тебе не нравится? – высоко приподнял бровь Зимин. – Или, быть может, ты желаешь фрачную пару?

– Нет-нет, благодарю покорно, – хмыкнул новоиспеченный пилот, представив, как нелепо он будет выглядеть в подобном наряде. – Но что я должен буду надеть?

– Если бы ваш бал случился после первого октября, то непременно вицмундир. А пока можно и в белом.

– Зачетные к-костюмчики! – осторожно похвалил подарок Март. Поначалу с его языка едва не сорвалось – клифты, но он вовремя одумался, заменив блатное словцо на более благозвучное.

– Мне тоже так кажется, – тонко улыбнулся наставник.

– А где пуговицы? – спохватился Март.

– Прошу прощения, – смутился портной, – но вы при заказе не уточнили, где молодой человек будет служить.

– А какая разница? – удивился Колычев.

– Ну как же, – всплеснул руками тот и с жалостью посмотрел на бестолкового клиента. – Если в каком-либо из департаментов Великого княжества Маньчжурского, то пуговицы должны быть непременно с цинской орхидеей. Если в ведомствах Желтороссии, то с драконом. Ну, а если в России, то конечно же орленые. У нас есть все, и как только вы определитесь с выбором, их немедленно пришьют. Ну, а ежели, паче чаяния, передумаете, так переметать недолго.

– Орленые, – подсказал Зимин.

– Сию секунду, – облегченно вздохнул маэстро и принялся подгонять помогавших при примерке учеников и подмастерьев.

Но те и впрямь мгновенно справились с заданием, и через минуту Март оказался облачен в белый двубортный сюртук с рядом блестящих пуговиц. И такие же брюки со стрелками, до того наглаженными, что, казалось, об них можно порезаться. Плюсом шли фуражка с невысокой тульей, ботинки из мягкой кожи и офицерский ремень с поясной портупеей.

– Шпагу и кортик мы приобретем в другом месте, – окинул оценивающим взглядом воспитанника Зимин, – а сейчас последний штрих.

С этими словами он достал из кармана небольшую коробочку, в которой оказался золотой перстень-печатка, на верхней площадке которой была выгравирована корона, а под ней два креста и что-то вроде папахи, а еще ниже – перекрещенные на фоне полумесяца сабля с копьем.

– Что это? – искренне удивился Колычев.

– Бог мой, чему тебя только учили, – вздохнул опекун. – Это твой герб!

– И зачем это все?

– Видишь ли, дружок, – терпеливо объяснил ему наставник. – В России до сих пор встречают, а нередко и провожают, не по уму, а по одежке. А для человека знающего этот наряд будет повесомее иных эполет. Будем считать: это наш с братом подарок тебе на окончание авиашколы, – и видя, что Март несколько заторможенно продолжает разглядывать ювелирное изделие, с усмешкой добавил: – Можешь не благодарить.

Наконец, все приготовления были окончены, и можно было ехать в ресторацию Чуркина, банкетный зал которого был ради такого случая ангажирован дирекцией школы. Март в последний раз оглядел себя в большое зеркало и вздохнул. Рядом на столе лежал приобретенный специально для такого случая гарнитур холодного оружия. Вообще, пилотам даже в гвардии по форме полагался именно кортик, но день сегодня был слишком торжественным, а посему… но шпага отчего-то совершенно не нравилась Колычеву.

Немного подумав, он извлек из кофра трофейную катану и вытащил ее из ножен на два пальца. Полированный металл хищно блеснул в ответ, как будто говоря: «Возьми меня с собой, не пожалеешь!»

– А пуркуа бы, собственно говоря, и не па, – пожал плечами молодой человек и решительным движением закрепил оружие за два кольца на обоймицах [30] , после чего еще раз взглянул на себя.

Меч, закрепленный на подвесе, висел почти строго вдоль ноги. Он совсем не бросался в глаза и, на удивление, не мешал двигаться, словно всегда был частью организма, о котором Март не догадывался, а теперь счастливо обнаружил. Как верный, но ненавязчивый и хорошо воспитанный пес, он все время был рядом, готовый прийти на помощь хозяину, не создавая во всех иных случаях ни малейшего неудобства и даже вовсе не напоминая о себе. Вид, отраженный в высоком ростовом зеркале, надо сказать, получился довольно странный, но при этом в нем ощущалась некая лаконичная завершенность.

Занятый, как обычно, Зимин на сей раз не смог отвезти его лично, но твердо обещал приехать, как только освободится. А чтобы воспитанник не отправился на свой первый бал на мотоцикле, прислал свой «паккард», за рулем которого сидел загадочно улыбавшийся Горыня.

– Здорово, Захар. Как же ты решился «Буран» без присмотра оставить? – пошутил Март, глядя на принаряженного ради такого случая боцмана.

– Ничего, – серьезно отвечал тот. – У Владимира Васильевича не забалуешь, а я тем временем за вами пригляжу! Уж больно часто вы во всякие переделки попадаете.

– В прошлый раз тебя тоже командир прислал?

Захар в ответ только пожал плечами, мол, раз все знаете, зачем спрашивать?

Генерал вместе со своими казачками тоже отсутствовал. Витька, как всегда, пропадал в мастерских, вылизывая конструкцию своего пистолета-пулемета. Так что провожать Колычева оказалось некому. Оглянувшись напоследок на ставший ему в последнее время домом коттедж Зимина, Март решительно шагнул к заботливо приоткрывшему ему дверцу автомобиля Горынычу.

Надо сказать, что Колычев оказался не единственным, кто прибыл к месту проведения мероприятия с шиком. Практически все вчерашние курсанты сочли необходимым нанять мотор или, на худой конец, извозчика. Самые бедные сделали это вскладчину, но пешком не пришел никто.

Самый шикарный выезд оказался, конечно, у Пужэня, которому князь Цзайфен выделил ради такого случая один из многочисленных лимузинов семьи. Молодой Айсиньгьоро приехал в нем не один, а в сопровождении красивой девушки в роскошном вечернем платье. Судя по всему, барышня была не из простых, поскольку обычно грубый и невнимательный со своими подружками Пужэнь вел себя просто образцово. Подал руку, помог сойти с подножки и потом был так предупредителен, как будто рядом с ним была по меньшей мере принцесса крови какого-нибудь королевского рода.