Пилот мечты
Шрифт:
Хорош порядочек, нечего сказать… Куда только Совет Директоров смотрит? Ведь бардак же… Да не просто бардак! Государственное преступление! Как прикажете квалифицировать бесконтрольное распространение ядерного оружия?!
Но теперь-то что? Нам приказали, мы полетели. Надо взорвать астероид? Взорвем!
А вот отоспаться толком не удалось — слишком много адреналина, эндорфина и прочих радостных гормонов. К 14–30 я уже находился на палубе Б и дрючил полетный план, периодически отбиваясь от Пьера, который норовил всучить косячок «для успокоения нервов». Не хватало еще раскумариться перед применением ядерных боеприпасов!
Н-да. Что у нас тут? Ага, АД-112, квадрат… так, это ясно — паром довезет…
А что у нас по летной нагрузке? Термин «экспериментальная артиллерийская установка CFC-210 „Дона Анна“» не внушал ни малейшего доверия. И я решил позвать Валье, урода технического.
— Слушай, Пьер! Нет, насчет косячка я не передумал. Ты мне вот что скажи: агрегат под брюхом моего «Хагена», вот эта «Дона Анна», она как что? Ты же ее монтировал, тестировал… твое мнение?
— Что конкретно тебя интересует, Андрей? — уныло прогундосил он, окончательно уразумев, что раскуриться в компании ему не светит.
— Только одно: она вообще выстрелит? Степень надежности?
— Брат, это опытный образец! Этим все сказано! Мое мнение такое: стрельбовые агрегаты, системы наведения, основные электронные узлы в норме. А вот система перезарядки может полететь в любой момент. Калибр серьезный — 210 мм. Отдача будь здоров, да и откатник-компенсатор тоже. У ствола короткий ход, а маятниковая система возврата доверия не внушает. После срабатывания компенсатора казенник запросто переклинит. Вывод такой: пушка поломалась — лети на паром, там тебе все починят. В походе, я думаю, реанимация больного невозможна. Вот так.
— Спасибо, Пьер, обрадовал! Можешь быть серьезным, когда хочешь.
— Ну, брат! Я хоть и укурок, а в деле секу! Или с чего я такой борзый? Ладно, бывай, брат. Пойду работать.
Он ушел, а я занялся обозрением «Хагена» бортномер 151. После конверсии в ядерную канонерку флуггер являл собой предивное зрелище. Между удлиненными посадочными опорами было смонтировано нечто, напоминавшее револьвер с двумя барабанами по бокам ствола. Упрощенно, но похоже.
Барабаны крепились к подкрыльевым пилонам. Между ними помещался шайбовидный корпус с узнаваемым соплом откатника сзади. Надо полагать — энергетическая установка, емкости боепитания, агрегаты наведения и так далее.
Примерно от середины центроплана начиналась ствольная коробка и заканчивалась она метра на три за носом флуггера. Если прикинуть габариты, углы наведения колебались в створе градусов двадцати по горизонтали и тридцати по вертикали, считая от днища…
Да, не удивляюсь, что сей артиллерийский динозавр не понравился военфлоту, организации маниакально практичной. Как с эти чучелом летать в атмосфере? И чем отбиваться в случае «ахтунга»? Матюгами? Все вооружение, кроме кормовой башни, было демонтировано ради калифорниевого монстра. И на том спасибо.
Словом, цирк! Весело, нет слов.
Весело было на всей ангарной палубе Б. Многолюдно и весело.
Надо понимать, что такое ангарная палуба крупной орбитальной базы. Площадка в шестнадцать футбольных полей, к которой, через капитальную переборку, примыкают ангары, ремонтные мастерские, оперативные склады, парковка техники обслуживания, раздевалки и прочая подсобка.
В данный момент переборочные ворота были подняты, что увеличивало необъятность в два раза. То есть создать заметную толчею на палубе было затруднительно. Но вот ведь можно, оказывается!
В конце палубы стояли под разгрузкой пять «Андромед». Из четырех тащили опечатанные контейнеры внушительных размеров. Транспортеры-погрузчики ползали из ангара и обратно, а вокруг них суетилась толпа техников, среди которых выделялся сеньор Пантоха дель Рио — начальник технической службы всего концерна. И еще куча пиджаков, которых в такой концентрации на палубе я не видал ни разу. Все были напряжены, злы и озадачены.
Контейнеры были мне хорошо знакомы. Стандартная заводская упаковка флуггеров под сборку, плюс запчасти и комплектующие. На каждом красовался целый иконостас: логотип «DiR», герб ЮАД, герб ОН. Рядом с каждым ящичком вышагивали по четыре подтянутых молодых человека в костюмах. Да что за китайские церемонии?
Но тут я рассмотрел… да-да, родной герб военфлота!
И почти не удивился, когда из пятой «Андромеды» посыпался, грохоча армированными подошвами, взвод бойцов в полной экипировке. Да не «Эрмандада» какая-нибудь — настоящий флотский осназ! Тяжелые бронескафандры «Валдай», разгрузки со штатной выкладкой, «Нарвалы», красота!
Мой острый взгляд углядел сразу двух лейтенантов (хотя на взвод хватило бы и одного), а также капитана и, чудо чудное, целого подполковника! Настоящее звездное небо, аж шея болит.
Что творится в нашем захолустье, товарищи?
Я побрел выяснять. И наткнулся на корректного молодого человека, появившегося буквально ниоткуда.
— Простите. Вам дальше нельзя, — сказал корректный с чистейшим московским акцентом.
— Что происходит, уважаемый? Я тут на работе, вообще-то, мне пройти надо!
— Простите. Не ваш уровень допуска.
— Да я, собственно…
— Вернитесь, пожалуйста, на место и занимайтесь своими делами.
Вот так поговорили…
Из миллиардов разумных существ в Галактике общаться подобным образом умеет лишь один подвид: сотрудники оперативных отделов ГАБ. Я не я буду.
От бесплодной аналитики меня спас вызов коммуникатора: на взлет!
— Тамбур герметизирован, — сообщил робот-автомат. — Начинается подача на катапульту. Шлюз герметизирован. Идет откачка атмосферы. До готовности пять, четыре, три, две, ноль. Внимание, шлюзовая камера открывается. Контакт с забортным пространством.
Я не слышал, как урчат сервоприводы, но видел, как в зубастую пасть шлюзовых ворот втекает черное небо.
— Катапульта готова. На старт.
Где-то под палубой взвыли трансформаторы, катушки приняли ток, и на меня прыгнули звезды.