Чтение онлайн

Всего этого добился Звездный дом, а теперь его раздирали внутренние ссоры, как и все прочие дома, и народу чоя оставалось только гадать, что будет дальше. Следующим в Круге был Земной дом, но Круг поворачивался неравномерно с тех пор, как преимущества техники были пополнены паранормальными достижениями, и никто не мог поручиться, что Небесный дом не попытается узурпировать право Земного.

Вряд ли в Земном доме нашелся бы чоя, достаточно смелый и хитрый, чтобы попытаться завладеть престолом. Хат был типичным его представителем. Палатон сомневался, что кто-нибудь из его членов способен совершить решительный шаг и отвоевать свое право у представителей Небесного и Звездного домов. Но в отличие от других чоя, Палатон не задавался вопросом, нисходит ли в Круге Звездный дом — он знал это, как знал и сам Паншинеа. Могущество Звездного дома падало с катастрофической быстротой.

Единственное, о чем задумывался Палатон — грозит ли народу чоя гражданская война.

Он не делился мнением со своими братьями. Политика в те дни была опасным удовольствием. Все страшились будущих последствий, причем идущих не только от своих собратьев чоя, но и от абдреликов, ронинов и других воинственных народов Союза.

Тема смены власти была столь же запретной, как разговоры о браках за пределами Домов, смешении генов, в результате которого появлялись немногочисленные чоя, одаренные странными и опасными способностями, а тысячи других чоя погибали. Вероятно, поэтому Палатон чувствовал себя обязанным помочь гуранам — геноцид был страшным явлением.

Дорожка свернула в туннель, ведущий внутрь дворца. Палатон услышал слабое жужжание сканнеров, следящих за ним. Повернувшись и заняв такую позицию, он был виден лишь с двух сторон, Палатон уставился на свое отражение в полированной стене туннеля. Он выглядел так, как будто только что выбрался из драки. Скорчив недовольную гримасу, он отвернулся и пошел прочь.

В конце дорожки его ожидал вооруженный эскорт. Приветственные возгласы раздались сразу же, как только Палатон вступил на территорию дворца.

— Ваш багаж уже прибыл, — произнесла чоя-офицер, в ее голосах слышалась правильная пропорция властности и уважения. Ее роговой гребень был высоким, горделивым, окруженным массой бронзовых волос. Чоя была облачена в одежду цветов императора — сапфирового и золотого, со знаком Звездного дома на плече. На щеках под полупрозрачной кожей поблескивали причудливые узоры золотистых и серебристых бусин. Эти украшения придавали прелесть и без того привлекательному лицу.

Второй охранник казался менее ярким по сравнению с ней. Его коренастое тело было также облачено в сапфирово-золотистые одежды, но вместо эмблемы Дома на его плече виднелся знак священника. Ему не обязательно было говорить о своем происхождении из Земного дома — это выдавала квадратная приземистая фигура. В его волосах поблескивали серебристые нити, оттеняя естественный мышино-серый цвет. Казалось, он смирился с тем, что другие, более тщеславные молодые офицеры опережают его по службе.

Палатон удивился, увидев священника среди охранников императорского дворца, но без смущения спросил:

— Куда идти?

— Император ждет вас. Мы проводим вас в приемную — сюда, пожалуйста.

Палатону удалось скрыть свое разочарование. Он удлинил шаг, держась рядом с офицером так, что священник оказался позади них, явственно пыхтя. Как только они вышли из туннеля на открытый двор, дождь припустил сильнее. Охранники съежились и заторопились. Палатон последовал их примеру, смаргивая капли дождя с ресниц. Краем глаза он замечал, как торопятся подняться по ступеням служащие дворца. Многие из них носили шлемы, не позволяющие собеседникам прочитать их мысли. Палатон мрачно усмехнулся — это была тщетная защита от чоя из Звездного дома, славящихся телепатическими возможностями своего бахдара.

Дворец по виду весьма напоминал крепость, внушая скорее мысль о мощи, нежели о надменности и власти. Даже если Звездный дом лишится престола, этот бастион все равно останется в его руках. Многочисленная свора будет изгнана и перейдет во дворец нового правителя, кем бы он ни был. Палатон взглянул на Чаролон, как назывался дворец, и попробовал вообразить себе другой, обиталище будущего императора. И не смог. Уже четыреста лет это величественное строение было оплотом власти чоя, но появилось оно задолго до того.

Эскорт Палатона свернул на боковую дорожку и прошел через садовые ворота из обтесанного камня, под перекрученными, толстыми плетями ползучих растений, обнаженных сейчас; в другие сезоны прочные завитки удерживали их на решетке. Когда Палатон проходил под аркой ворот, последний высохший бурый лист сорвался с ветки, скользнул по его щеке и плавно опустился на землю. Формой лист напоминал звезду.

Дождь полил еще сильнее. Священник издал недовольное восклицание и прибавил шагу, гулко топая сапогами по дорожке сада. Палатона провели через зимний сад в зал, защищенный от непогоды высокой куполообразной крышей. Палатон задержался у неработающего фонтана и услышал доносящиеся откуда-то неясные звуки мелодии линдара. Внутри дворец был ярко освещен и казался уютным после серой дождевой хмари на улице. Здесь было тепло. Палатон взглянул на свои сапоги, до самого верха голенищ забрызганные грязью, и поморщился.

Послышался приглушенный, скрежещущий шум, и основание фонтана отодвинулось в сторону, открыв арку. Женщина-офицер прошла вперед, а ее сопровождающий пропустил Палатона и затопал вслед за ним.

Музыка линдара стала слышнее, когда они вступили в кабинет рядом с залом, и Палаток увидел императора Паншинеа, сидящего за инструментом. Длинные пальцы императора беспечно, но уверенно летали над струнами, разыгрывая причудливую мелодию.

Комната была наполнена теплом камина и ярким светом фонарей. Тяжелые ворсистые ковры покрывали мозаичный пол, низкие столики манили присесть или лечь на ковры у огня. Встроенные в стену полки занимали массивные тома, в углу виднелась подвесная библиотечная лестница. Растения в огромных вазах и подвешенных к стенам горшках вплетали в атмосферу комнаты свои сырые запахи.

Офицер и ее сопровождающий почтительно остановились, слушая, как император заканчивает пьесу. Струны дрогнули, пропев заключительный аккорд, и замерли.

Паншинеа был одет по-зимнему, как будто собирался выйти из дворца. Его подбитое соболем одеяние было оторочено тем же мехом на рукавах и воротнике, обувь была толстой и теплой. Палатон мысленно пожалел этого престарелого чоя, пытающегося спастись от холода старости, но тут же отогнал свои мысли, увидев, как император встает из-за инструмента.

Приблизившись, император протянул руки для пожатия, и когда их взгляды встретились, Палатон сразу понял: императору известно, о чем он думает. С помощью телепатии или чего-то иного, но этот чоя читал его мысли так же легко, как только что читал нотные строки музыкальной пьесы.

— В этом году в Чаролоне ранняя зима, — произнес Паншинеа и поднял правую руку.

— Император, — почтительно проговорил Палатон, склоняясь над ней.

— Надеюсь, мой офицер и ее помощник были обходительны с тобой, — Паншинеа отступил назад и оглядел Палатона. — Как я вижу, они провели тебя прямо через сад.