Чтение онлайн

В назначенное время ко мне бодро ввалились два бородатых мужика в грязных ботинках и принялись таскать из лифта бесконечные баулы и треноги и разматывать кабели. Бегло осмотрев квартиру, они в считаные минуты переставили мебель в одной комнате и соорудили свет так, что казалось, будто два кресла и журнальный столик находятся не в малогабаритном помещении, а как бы выхвачены из необъятного темного пространства. Я не сопротивлялся и даже подумал, что получилось неплохо.

Гитара-плачет прибыл ко мне за пятнадцать минут до съемочной группы, он находился в приподнятом настроении, путался у телевизионщиков под ногами и постоянно отвлекал их какими-то дурацкими вопросами, стараясь при этом изо всех сил продемонстрировать, что в мире телевидения он свой человек. Не знаю, по чьей задумке, но все должно было выглядеть, как беседа двух коллег по перу, с наводящими вопросами оператора-ведущего из-за камеры. Когда действо началось, мне даже стало как-то не по себе: все было и вправду как в кино. Не хватало только девочки с хлопушкой.

Для начала нас с Муховским представили. Меня – как «молодого перспективного литератора», а Костю – как «популярного автора-исполнителя, выступающего под сценическим именем Сенсей». Первый вопрос был обращен ко мне.

– Тяжело ли живется и работается писателю в эпоху перемен? – поинтересовался чувак с камерой.

Я высказался в том духе, что писателю в любую эпоху живется хреново. То ли дело зубной врач – у него всегда все стабильно (я чуть не сказал «туго»). Или сантехник – я покосился на Костю. Плюс эпохи перемен только в том, что нет дефицита тем. Но если уж тебя угораздило стать на эту неблагодарную стезю, то будь любезен, терпи, независимо от эпохи.

Костя оживился, закивал головой, и я чувствовал, что он хочет ввернуть про свой судьбоносный обух, но обошлось. Потом я обстоятельно прорекламировал свой первый сборник прозы, вышедший год назад, и проанонсировал второй, который активно готовил к печати.

Оператор-ведущий тут же профессионально зацепился за слова, которые показались ему впечатляющими:

– Вот вы говорите, что ваша первая книга написана в стиле мистического реализма. Можете поподробнее рассказать, что это?

– Мистический, или магический реализм – это, скорее, жанр. Еще точнее – это художественный метод, использующий внедрение в реалистичные обстоятельства событий, которые воспринимаются как мистические, сверхъестественные. Но при желании можно найти им и более-менее рациональное объяснение – все зависит от угла зрения и восприятия читателя. Действие всегда идет по тонкой грани между чертовщиной и физической аномалией, иллюстрируя дуализм бытия. В любом случае мистицизм является не самодостаточным, как например, у Эдгара По. Он служит как бы сюжетной оберткой, а основной смысл произведения лежит глубже. Еще Гоголь на этом стоял, хотя в те времена понятие «мистического реализма» критики еще не выдумали. Впрочем, я пишу и традиционную социальную прозу, и просто юмористические рассказы.

Ведущий уважительно закивал головой и даже показал мне большой палец: видимо, счел мои рассуждения благозвучными и способными благотворно повлиять на рейтинг передачи. Тут Костя откуда-то вытащил двухтомник «Мой путь» и как бы невзначай принялся вертеть им перед камерой. Ведущий тут же переключился на Муховского.

– А вот и вопрос к нашему второму участнику программы, уважаемому Сенсею, он же Константин. Скажите, Костя, как все началось?

«Вот сейчас точно про обух будет!» – я даже прикрыл глаза. Но Костя, видимо, подготовился, потому что вполне убедительно затараторил про то, что в нем, мол, давно бурлила творческая энергия, и в какой-то момент вскипела, и что как человек-поэт-гражданин он больше не может молчать, и далее как по нотам – эту пургу я слышал раз двести из разных уст, но ведущий, похоже принял все за чистую монету. А может, у него просто было профессиональное владение мимикой и четкий регламент.

Костя принялся горячо рекламировать «Мой путь». Я пытался глазами показывать ему, чтобы он не болтал лишнего, но он ляпнул-таки, что к этому благородному делу приложил руку и я. Я готов был сквозь землю провалиться.

Плановые полчаса съемки закончились как-то быстро, оператор даже ни разу не прервал запись – видимо, с его точки зрения все шло без сучка без задоринки. Муховский отчалил вместе с телевизионщиками, я с облегчением вздохнул и подумал: интересно, изменит ли этот «засвет» хоть что-то в моей жизни? Но получасовая телепередача никаких последствий для меня не имела – ни плохих, ни хороших. Хотя она и вышла в эфир в прайм-тайм, да еще в воскресенье, но по кабельному каналу. А те немногие, кто имел кабельное телевидение, в это время дружно смотрели программу «Куклы» по НТВ. Так что увидеть меня на экране смогли только несколько человек, которых я сам же предупредил. Уверен, что телевизионная аудитория Муховского была несоизмеримо шире.

Через неделю я по наущению Кости посмотрел по телевизору его видеоклип, его показали по тому же каналу. В основу клипа был положен беспроигрышный хит про плачущую у камина гитару. Но чудеса цифрового кино меня просто поразили. Во-первых, все происходило то ли в каком-то замке, то ли в музее – во всяком случае, каменная кладка стен и огромный старинный камин впечатляли. Я подозревал, что они нарисованы на компьютере, но наверняка это определить было невозможно. Во-вторых, сам Муховский был неузнаваем. Он был в наряде не латиноамериканского, а японского мафиози, причем не низкого пошиба. Его черное блестящее кимоно с золотыми иероглифами и самурайская катана за плечом совсем не вязались с гитарой в руках, и особенно с текстом исполняемой песни. Однако я уже достаточно давно понял, что к текстам в клипах в наше время никто особо и не прислушивается – лишь бы видеоряд и фонограмма были достойными.

Про видеоряд я не мог бы сказать ничего определенного: сенсей поначалу сидел на циновке у камина как бы в состоянии глубокой медитации, потом встал, взял гитару и стал расхаживать взад и вперед, периодически скрываясь в облаке дыма, который приходил откуда-то извне, чуть ли не прямо из стен. Сам камин при этом ничуть не дымил. После второго куплета, который был и последним, Костя отбросил гитару, выхватил из-за плеча меч и принялся со зверским лицом имитировать разнообразные удары по невидимому противнику. Под конец клипа в кадр выскочили пять или шесть фигуристых девиц в микроскопических стрингах, кожаных ошейниках и с нашлепками-пэстис на сосках. Вот они точно были не нарисованные, и присутствие их было, видимо, совершенно необходимым с точки зрения смотрибельности и запоминаемости клипа. Девки плотно облепили сенсея, и тому оставалось лишь бешено вертеть мечом над головой и строить жуткие рожи, пока всю компанию окончательно не скрыл дым и сгустившаяся тьма. Может быть, с точки зрения современного искусства это был шедевр, но я слишком мало разбирался в вопросах сценографии музыкальных видеоклипов, чтобы ставить оценку. Качество картинки, по крайней мере, было великолепным.

Фонограмма состояла сплошь из отлично смонтированных цитат, и за каждым полуминутным фрагментом можно было угадать песню из списка Billboard. Хотя наша страна и присоединилась недавно к всемирной конвенции об авторских правах, внутри России не существовало ни единого закона, признающего пиратство уголовно наказуемым деянием. А какие-то моральные соображения, видимо, казались клипмейкерам просто смешными: ведь речь шла о коммерческом проекте, какая тут еще может быть мораль? От оригинального Костиного звучания не осталось практически ничего, и даже сам его голос был изменен компьютером почти до неузнаваемости. Если бы я смотрел клип с закрытыми глазами, то вряд ли догадался бы, что исполнитель – Костя Муховский.

Костины вступительные размышления на циновке сопровождались протяжными вздохами синтезатора, шумом ветра, звуком восточной флейты. Это навевало мысли о ранних Yes или Pink Floyd. Потом искусно подмешались какие-то мотивы из Scorpions и наконец гитара в Костиных руках не просто заплакала, а зарыдала навзрыд крутейшими рифами, достойными Эрика Клептона. Возможно, это и был Клептон. А финальный эпизод с девицами, до тошноты повторявших сладкими голосами две строчки о том, как все туго, явно отсылал к хиту группы Opus «Live Is Life».

С технической стороны все было сделано весьма качественно, но скажу честно: наиболее сильное впечатление на меня все-таки произвели шикарные голые бабы, а не Муховский-Сенсей с его ужимками. Я позвонил Косте и выразил неподдельное удивление уровнем материала.

– Это уже вчерашний день, – небрежно сказал Муховский. – Но для раскрутки нормально. Я сейчас над вторым альбомом работаю, вот это будет бомба. И еще, в следующем месяце можешь увидеть меня во Дворце Спорта. Там будет концерт Леонтьева, а я на разогреве. Ну, и может одну вещь вместе споем.