Пигмалион
Шрифт:
Миссис Хигинс. Безопасно! Безопасно говорить о нашем здоровье! О внутренностях! Может быть, даже о внешности! Как мог ты так наглупить, Генри!
Хигинс (нетерпеливо). Должна же она о чем-то говорить. (Вовремя берет себя в руки и снова садится.) Да не волнуйтесь вы, пожалуйста, из-за пустяков, все будет хорошо. Пикеринг тоже принимает в ней участие. Я держал с ним пари, что через полгода смогу выдать ее за герцогиню. Я работаю с ней всего несколько месяцев, но она уже сделала потрясающие успехи. Пари я непременно выиграю. У нее превосходный слух, и воспринимает она все куда лучше, чем мои ученики из буржуазных кругов, потому что ее приходится учить с самого начала, как учат чужому языку. Сейчас она уже говорит по-английски почти так, как вы по-французски.
Миссис Хигинс. Во всяком случае, это уже не так страшно.
Хигинс. И да и нет.
Миссис Хигинс. Как это понимать?
Хигинс. Видите ли, произношение она освоила. Но сейчас мне уже надо думать не только о том, как эта девушка произносит, но и о том, что она произносит. И вот тут-то...
Разговор их прерывает горничная, докладывающая о гостях.
Горничная. Миссис и мисс Эйнсфорд Хилл. (Уходит.)
Хигинс. Чтоб их черт побрал! (Вскакивает, хватает со стола свою шляпу и спешит к двери, но прежде чем успевает до нее дойти, мать уже представляет его входящим.)
Миссис и мисс Эйнсфорд Хилл — те самые мать и дочь, которые укрывались от дождя в Ковент-Гардене. Мать — хорошо воспитанная, спокойная женщина, но чувствуется, что она находится в постоянном напряжении, как все люди с ограниченными средствами. Дочь усвоила светский тон девушки, постоянно бывающей в обществе: бравада прикрашенной бедности.
Миссис Эйнсфорд Хилл (мистеру Хигинсу). Здравствуйте!
Здороваются.
Мисс Эйнсфорд Хилл. Здравствуйте.
Здороваются.
Миссис Хигинс (представляя). Мой сын Генри.
Миссис Эйнсфорд Хилл. Ваш знаменитый сын! Я жаждала познакомиться с вами, профессор Хигинс.
Хигинс (мрачно, не двигаясь с места). Очень рад. (Облокачивается на рояль и небрежно кивает ей.)
Мисс Эйнсфорд Хилл (доверительно-фамильярно, приближаясь к нему). Здравствуйте.
Хигинс (уставившись на нее). Я вас уже где-то видел. Где и когда — не имею представления, но голос ваш я тоже слышал. (Мрачно.) Впрочем, это совершенно безразлично. Что же вы стоите? Сели бы куда-нибудь.
Миссис Хигинс. К сожалению, должна признаться, что мой знаменитый сын совершенно не умеет вести себя. Не обижайтесь на него.
Мисс Эйнсфорд Хилл (весело). Ну что вы! (Садится в елизаветинское кресло.)
Миссис Эйнсфорд Хилл (слегка растерянно). Конечно, конечно. (Садится на тахту слева от дочери и справа от миссис Хигинс, которая повернула к ним свое кресло у письменного стола.)
Хигинс. Разве я нахамил? Простите, нечаянно. (Подходит к окну и, став спиной к гостям, созерцает реку и цветы Бетерси-парка с таким видом, словно перед ним вечные льды.)
Горничная возвращается с Пикерингом.
Горничная. Полковник Пикеринг. (Уходит.)
Пикеринг. Здравствуйте, миссис Хигинс.
Миссис Хигинс. Очень рада вас видеть. Вы знакомы? Миссис Эйнсфорд Хилл, мисс Эйнсфорд Хилл.
Обмен поклонами. Полковник ставит чипендейловский стул между миссис Хигинс и миссис Эйнсфорд Хилл и усаживается.
Пикеринг. Генри рассказал вам о цели нашего визита?
Хигинс (через плечо). Не успел досказать, черт побери.
Миссис Хигинс. Генри, Генри, прошу тебя.
Миссис Эйнсфорд Хилл (приподнимаясь). Может быть, мы помешали?
Миссис Хигинс (встает и снова усаживает ее). Что вы, что вы! Напротив, вы пришли как раз вовремя. Мы хотим познакомить вас с одной нашей приятельницей.
Хигинс (обрадованный, поворачивается к ним). Черт побери, а ведь верно! Нам нужно, чтоб было несколько человек. Вы вполне сойдете.
Горничная возвращается, за ней следует Фредди.
Горничная. Мистер Эйнсфорд Хилл.
Хигинс (чуть ли не в полный голос). А, черт! Еще одного нелегкая принесла!
Фредди (здороваясь с миссис Хигинс). Здрассте.
Миссис Хигинс. Очень рада вас видеть. (Знакомит.) Полковник Пикеринг.
Фредди (кланяется). Здрассте.
Миссис Хигинс. Вы, вероятно, не знакомы с моим сыном, профессором Хигинсом?
Фредди (подходя к Хигинсу). Здрассте.
Хигинс (разглядывает его так, будто перед ним вор-карманник). Голову даю на отсечение, что и вас я где-то уже видел. Только вот где?
Фредди. Что-то не припомню.
Хигинс (покорившись судьбе). Впрочем, это не имеет значения. Садитесь. (Пожимает руку Фредди и чуть ли не силой усаживает его на тахту. Сам переходит на другую сторону.) Ну вот, мы и уселись. (Садится рядом с миссис Эйнсфорд Хилл, слева.) О чем же, черт возьми, нам говорить до прихода Элизы?
Миссис Хигинс. Генри, на вечерах Королевского общества [3] ты, вероятно, неотразим, но в менее торжественных случаях тебя трудно переносить.
Хигинс. В самом деле? Сожалею. (Внезапно просияв.) А знаете, наверно, действительно трудно. (Хохочет.) Ха-ха-ха!
Мисс Эйнсфорд Хилл (которая находит Хигинса вполне приемлемым с матримониальной точки зрения). Я понимаю вас. Я сама не умею вести светские разговоры. Ах, почему люди так редко бывают откровенны и говорят не то, что думают!