Песнь о Гайавате

«Если спросите откуда

Эти сказки и легенды,

Я скажу вам, я отвечу...»

Лонгфелло

Если спросите, откуда

Эти сказки и легенды,

Я тотчас тебе отвечу:

«Не твоё собачье дело».

Эти сказки и легенды

Из страны дакотов злобных,

Из селений ирокезов,

И вигвамов добрых сиу.

От навахов и апачей,

От пуэбло и не очень.

От чероки и мохавков

Эти сказки и легенды.

Могикане и команчи,

Черноногие и ханты,

Уважали и любили

Эти сказки и легенды.

Это — песнь о Гайавате,

Да, том самом Гайавате —

Победителе неверных,

Покровителе индейцев.

Его прадед Дикий Мерин

Был когда-то ирокезом,

Но не просто ирокезом,

А большим и мускулистым.

Мог струёй пробить бизона,

На зубах с бобрами дрался,

Побеждая регулярно

Этих хищников мохнатых.

Жён имел он тридцать восемь.

И они его достали.

Хоть шаман неоднократно

Говорил об истощеньи,

Обслужив их как-то за ночь,

Он заснул опустошённый.

Начался некроз мошонки,

Не проснулся Дикий Мерин.

Лишь одна из жён любимых

По прозванию Окапи

Несмотря на поздний климакс,

Родила ему сынишку.

Поздний мальчик был дебилом.

Его звали Мягкий Череп.

Лёжа в мамином вигваме,

Он катал из носа шарик.

Только в двадцать из вигвама

Он наружу показался.

Говорят, совет старейшин

От испуга обос...ся.

Мягкий Череп левым глазом

Постоянно видел звёзды.

В то же время правым глазом

Видел только кончик носа.

Изо рта слюна стекала,

До пупа язык болтался,

Украшение из перьев

Он носил на рыжей щётке.

Лишь животные инстинкты

Жили в этом организме —

Обожраться, отоспаться,

Сбросить стул и размножаться.

Раз, среди болотных топей,

Мягкий Череп кушал клюкву.

Вдруг пирога подплывает

С озорницей Тонкой Струйкой.

Стала та дразнить калеку

Всевозможными словами,

А потом доху задрала

И вареник засветила.

Мягкий Череп отвязался

И набросился на Струйку,

Отдубасил озорницу

И опять стал кушать клюкву.

Струйка с плачем убежала,

Грустной стала, затаилась.

Но проходит пятый месяц,

Её тушка округлилась.

А буквально через месяц

Мягкий Череп шёл до ветру,

Провалился в яму с гризли,

И медведь его покушал.

Засвистел по норкам суслик,

Распустились почки клёна.

На проталине весенней

Струйка родит карапуза.

И боясь упрёков близких

И насмешек злых подружек,

Струйка голого младенца

Бросила в ручей широкий.

Там, средь зарослей кувшинок

По теченью он понёсся,

Карпы, щуки и сазаны

Мотылём его кормили.

Так доплыл он до Флориды