Чтение онлайн

– Вот тебе на! – воскликнул Джимми. – Это… это правильно.

Гибсон подавил улыбку.

– Значит, правильно?

– Ну конечно! Я бы сам хотел.

– Даже если бы Айрин уехала на Землю? – сухо спросил Гибсон.

– Это нечестно! А на сколько вы остаетесь?

– Сам не знаю. Начать с того, что мне надо приобрести профессию.

– Какую профессию?

– Несложную, по моим силам. Вы можете что-нибудь придумать?

Джимми замолчал и сосредоточенно нахмурился. Гибсон не мог понять, о чем он думает. Грустит о скорой разлуке? За последние недели сложности их отношений рассосались. Они достигли равновесия чувств; это было приятно, но для Гибсона маловато.

– Боюсь, ничего не придумаю, – сказал Джимми. – Конечно, вы могли бы занять мое место… Да, кстати. Я вчера слышал в управлении одну штуку. – Он перешел на шепот и перегнулся через стол, как заговорщик;

– Вам известно о проекте «Заря»?

– Нет. А что это такое?

– Сам хочу узнать. Что-то очень секретное.

Гибсон насторожился.

– Я задержался в картотеке. Сижу себе, разбираю карточки, а тут входят Главный с мэром. Они не знали, что я там, и громко говорили. Я не хотел подслушивать, ну, сами понимаете… Вдруг мэр Уиттэкер говорит (кажется, я точно запомнил): «Что бы ни случилось, Земля нам оторвет голову за проект „Заря“. Даже если все кончится удачно».

Главный так это усмехнулся и сказал, что победителей не судят. Больше я не слышал, они ушли. Что вы об этом думаете?

«Проект „Заря“»! От этих слов у Гибсона забилось сердце. Несомненно, тут замешаны те маленькие купола, но это еще не объясняет слов Уиттэкера. А может, объясняет?

Выступление Гибсона в роли частного сыщика не увенчалось успехом.

После двух довольно неуклюжих попыток он понял, что в лоб действовать нельзя. Сперва он отправился к бармену Джорджу, который знал все и вся и служил для Гибсона ценным источником информации. Но на этот раз пользы от него не было.

– Проект «Заря»? – переспросил Джордж удивленно. – В жизни не слышал!

Он был хороший актер, и трудно было сказать, врет он или нет.

Разговор с редактором местной газеты оказался ненамного плодотворней. Обычно Гибсон старался не попадаться Уэстермену на глаза (тот требовал от него статей), и потому оба сотрудника редакции с некоторым удивлением взглянули на посетителя.

Вручив редактору несколько машинописных копий в виде трубки мира, Гибсон расставил ловушку.

– Собираю материал о проекте «Заря», – небрежно бросил он. – Скоро его рассекретят. Хочу все подготовить к тому времени.

Наступило гробовое молчание. Наконец Уэстермен сказал:

– Я думаю, вам лучше поговорить с Главным.

– Не хотел бы его беспокоить, – невинно бросил Гибсон. – Он так занят…

– От меня материала не ждите.

– Другими словами, вы ничего не знаете?

– Если хотите. На Марсе вам могут быть полезны человек пятьдесят, не больше.

Сведение, не лишенное пользы…

– Не принадлежите ли вы, часом, к их числу? – поинтересовался Гибсон.

Уэстермен пожал плечами:

– Я смотрю в оба и строю свои предположения.

Эта беседа по крайней мере подтвердила две вещи: проект действительно существовал и содержался в строжайшем секрете.

Оставалось, следуя примеру Уэстермена, смотреть в оба и строить предположения.

Гибсон решил прервать на время розыски и зайти в биофизическую лабораторию, где в качестве почетного гостя проживал Сквик. Марсианин благодушно сидел на задних лапах, пока ученые совещались в углу, чему бы еще его подвергнуть. Завидев Гибсона, он взвизгнул от радости и поскакал по комнате, свалив по дороге стул, но счастливо обходя более дорогие приборы. Стая биологов смотрела на эти проявления чувств с некоторым раздражением. Вероятно, они не совпадали с их взглядами на психологию марсиан.

– Ну как? – спросил Гибсон, высвободившись из объятий Сквика. – Определили степень его развития?

Ученый почесал за ухом.

– Странный он. Иногда нам кажется, что он над нами издевается.

Понимаете, он совсем не похож на своих родичей.

– В чем же?

– У других мы не заметили ни признака эмоций. Любопытства они лишены начисто. Если их не трогать, они не обращают на вас абсолютно никакого внимания.

– А если трогать?

– Отмахнутся, как от любого препятствия. Если могут, просто уйдут.

Понимаете, что бы вы ни делали, их невозможно вывести из себя.

– Хороший характер? Или просто глупые?

– Я бы сказал, ни то ни другое. У них очень долго не было врагов, и они не могут себе представить, что кто-нибудь желает им зла. Сейчас они, по-видимому, живут привычкой. Жизнь у них тяжелая, они не могут себе позволить такую роскошь, как любопытство и прочие чувства.

– Как же вы объясните его поведение? – спросил Гибсон, указывая на Сквика, который шарил по его карманам. – Есть он не хочет, я ему предлагал. По-видимому, чистая любознательность.

– Может быть, они проходят такую фазу в детстве. Вспомните, как отличается котенок от кошки или ребенок от взрослого.

– Значит, когда Сквик вырастет, он будет как все?

– Может быть; а может, и нет. Мы не знаем, в какой мере он способен усваивать новые навыки. Например, он очень легко находит выход из лабиринта – если захочет, конечно.

– Бедный Сквик, – сказал Гибсон, – иногда меня грызет совесть, что я увел тебя из дому. Что ж, ты сам виноват. Пошли гулять!

Сквик немедленно запрыгал к двери.

– Видели? – воскликнул Гибсон. – Он меня понимает.

– Ну, собака тоже понимает приказы. Может быть, и это привычка. Вы его каждый день уводите в одно и то же время. Могли бы вы привести его через полчасика? Мы хотим сделать энцефалограмму.

Жители Порт-Лоуэлла уже привыкли к виду странной пары, и толпы больше не собирались на их пути. После уроков Сквик обычно принимал юных поклонников, которые хотели с ним поиграть, но сейчас было еще рано, и дети томились в заточении. Когда Гибсон с приятелем вышли на Бродвей, там не было ни души; но вот вдалеке показался знакомый силуэт. Хэдфилд обходил свои владения, как всегда, в сопровождении двух кошек.