Чтение онлайн

И на одной из улиц этого прекрасного города жил простой хлопец Жаброног. Ракообразный, уж и неизвестно в каком поколении. Он жил на улице, но не в доме, а возле дома. Потому что своего дома у него не было.

Жизнь снаружи дома имеет свои преимущества. Прежде всего, не так к этому дому привязываешься. Если, допустим, пожар или наводнение (бедствия, почти невозможные на глубине океана), если крыша протечет или пол провалится, дом, снаружи которого живешь, не так жалко бросить. А прогонят, можно и получше найти. И так все время двигаться от лучшего к еще лучшему.

А уж если Брюхоножка выглянет из окна, тут для Жабронога настоящий праздник (вздох ногой). А если вдобавок на него посмотрит… (учащенное дыхание ног).

Тут следует сказать, что жители Брюхоножска не только ходили ногами, но непременно ногами еще что-то делали. Лопатоног работал ногами, Ротоног ел ногами (какой позор!), а Жаброног дышал ногами. И вздыхал ногами. И ногами не мог надышаться на Прекрасную Брюхоножку. Он бы на нее надышался, но она не пускала его к себе на порог. Хорошо хоть от порога не гнала, а если гнала, то непременно с каким-нибудь поручением. И соседи Брюхоножки приспособились посылать Жабронога. Кто за этим пошлет, кто за тем, кто просто пошлет, чтоб перед глазами не маячил.

А назывались дома почему-то раковинами. В раковинах должны жить раки, а кто живет? Брюхоногие, головоногие. В то время, как ракообразный Жаброног не имеет куда привести Прекрасную Брюхоножку.

— Разве это справедливо? — вопрошает ракообразный Мечехвост, готовый в любую минуту начать войну за перераспределение справедливости. Правда, меч у него где-то сзади, а щит впереди, так что никогда не знаешь, наступает он или отступает.

Городской голова Головоног тщетно пытался навести в городе порядок. Он ерзал головой по центральной площади и жалобно тянул:

— Ну что мне с тобой делать, красавица? Ты бегаешь по городу, а за тобой бегает весь город.

— Подумаешь, прошлась, — пожимала плечами Брюхоножка. Городской голова был очень умный. Когда он что-то обдумывал, в этом принимала участие не только голова, но и остальные части тела. Пищевод у него проходил через мозг, поэтому Головоног тщательно обдумывал каждый кусок и никогда не ел больше положенного. А ноги у него все определяли на вкус. И всех определяли на вкус. И он говорил:

— Этот парень довольно нахальный на вкус. А этот — ленивый на вкус. А вон тот на вкус — вполне приличный, свой парень.

И когда Головоног хватался за голову, это вовсе не значило, что он был чем-то расстроен или паниковал. Просто он определял на вкус, какие у него мысли — умные или глупые.

Сколько времени прошло, а многие еще и сейчас чуть что хватаются за голову. Но сколько они ни хватаются, им никак не удается отличить умные мысли от глупых.

А Головоног между тем все перебирал и перебирал свои мысли и никак не мог определить, почему за ним, городским головой, никто не бегает, а все бегают за какой-то Брюхоножкой. Стоит ей двинуться с места — и сразу меняется облик города.

— Это не потому, что я бегаю, а потому, что они за мной бегают, — оправдывалась Брюхоножка.

— А почему они бегают?

Брюхоножка скромно потупляла глаза, давая понять, что это каждому ясно.

А народ все валил и валил, каждому хотелось посмотреть на Прекрасную Брюхоножку. А на Головонога никто не смотрел, хотя к нему относились с большим уважением. Но что значит уважение по сравнению с любовью!

И тут отец города нащупал очень хитрую мысль. Нужно запретить народу бегать за Брюхоножкой, а ей приказать — пусть бежит. И внимательно проследить, кто посмеет ослушаться приказа.

Так он и сделал. И спросил для верности:

— Все слышали приказ?

Город молчал. Улицы молчали. Дома молчали. Народ безмолвствовал.

А Брюхоножка отказывалась бежать. Она устала. И почему она одна должна бежать, если все остаются на месте?

— Может, я сбегаю? — предложил свои услуги Жаброног. Но за ним уж точно никто не побежит, а как проверить лояльность жителей города?

В конце концов Брюхоножка побежала. Ах, как она бежала! Все граждане вцепились друг в друга, чтоб не ринуться за ней.

Ноги Головонога вспомнили о своем прямом назначении и понеслись за Брюхоножкой, теряя по пути приказы, инструкции и достоинство городского головы. Жители города ринулись за ним, но на самом деле они ринулись не за ним, а за Брюхоножкой. Конечно, голова этого не знал и, когда увидел, сколько народу бежит за ним, наконец-то за ним, почувствовал большое удовлетворение.

Лопатыч бежал, работая ногой, как заступом. У него была одна нога, поэтому приходилось много работать. Он говорил, что живет лишь до тех пор, пока бегает за Брюхоножкой, но он немного преувеличивал. Ему было все равно, за кем бегать, лишь бы работать ногой. Потому что сердце ему заменяла нога. И пока он бегал, нога работала, как сердце, разгоняла по жилам кровь, и он чувствовал себя молодым и влюбленным. А лишь только переставал бегать, сразу старился и никого не любил.

А Ротоног бежал с набитым ртом: он обедал. Пока он бегал, он мог что-то поесть, потому что рот у Ротонога был на ноге и действовал лишь тогда, когда нога действовала. Больше всего Ротоног любил поесть, но всех уверял, что больше всего любит бегать за женщинами.

Жаброног бежал рядом и вздыхал.

— Хорошо вздыхаешь, — похвалил его Ротоног, — у меня так не получается.

Жаброног усмехнулся: у него не получается! Как же можно вздыхать с набитым ртом? Так и подавиться недолго. Или задохнуться? Жаброног задумался: если вздыхать с набитым ртом, что скорее — подавишься или задохнешься?

— Научи меня вздыхать, Жабрик, — попросил Ротоног. Он думал, что так будет иметь больший успех у женщин.

Жаброног перевел дыхание на меньшую скорость и сказал:

— Главное — правильно ставить ноги, чередуя шаг и вздох.

— А что раньше, шаг или вздох?

Жаброног вздохнул и сказал:

— Это зависит от предмета вздыхания.

А Брюхоножка уже еле волокла ноги. Ее дворец был великолепен, но нести его было нелегко. К тому же все бежали за Брюхоножкой, а ей бежать было не за кем, и от этого дворец ее был еще тяжелее.