Чтение онлайн

Сэр Алингтон продолжал, не обращая внимания на это замечание:

— Я могу предположить, что этот араб своим взглядом или видом мог себя выдать. Твое сознание этого не отметило или не запомнило, но с твоим подсознанием все было не так. Подсознание никогда ничего не забывает. Мы также полагаем, что подсознание способно рассуждать и делать заключение и полностью не зависит от воли высшего сознания. Твое подсознание, следовательно, было уверено в том, что на тебя может быть совершено покушение, и смогло заставить свое состояние реализоваться в твоем сознании.

— Должен признать, что это звучит очень убедительно, — сказал Дермот, улыбаясь.

— Но совсем не так потрясающе, — надулась миссис Эверслей.

— Возможно также, что ты подсознательно чувствовал, что этот человек питает к тебе ненависть. То, что в старое время называли телепатией, несомненно, существует, но условия, влияющие на это состояние, нам мало понятны.

— А были у вас еще какие-нибудь случаи? — спросила Клер.

— О да, но не такие яркие, и, как мне кажется, они могут быть отнесены к разряду совпадений. Однажды я отказался от приглашения посетить загородный дом лишь потому, что сработал «красный сигнал». А на следующей неделе этот дом сгорел дотла. Между прочим, дядя Алингтон, как могло здесь проявиться подсознание?

— Боюсь, что не могло, — сказал сэр, Алингтон, улыбаясь.

— А я думаю, что у тебя есть объяснение ничуть не хуже. Можешь не стесняться, мы все здесь близкие родственники.

— В таком случае, племянничек, я рискну предположить, что ты отказался от приглашения по той простой причине, что тебе не хотелось ехать, а после пожара предположил, что у тебя было предчувствие опасности. А теперь в это объяснение ты, не задумываясь, слепо веришь.

— С тобой спорить безнадежно, — рассмеялся Дермот, когда ты выигрываешь вершки, я проигрываю корешки.

— Ничего, мистер Вест, — воскликнула Виолета Эверслей, я интуитивно верю в ваш красный сигнал. А когда вы его видели в последний раз, в Месопотамии?

— Да, до сего…

— Простите, что вы сказали?

— Так, ничего.

Дермот сидел молча. С его языка чуть не слетели слова: «Да, до сегодняшнего вечера». Они сами собой появились на его губах, обозначая мысль, которую он еще не осознал полностью, но он сразу почувствовал, что они были правильными. Красный сигнал снова маячил в темноте.

Опасность! Опасность рядом! Под боком!

Но почему? Какую опасность можно представить здесь, в доме его друзей? Но так оно и есть, это именно та самая опасность. Он взглянул на Клер Трент — ее белизну, ее изящество, изысканный наклон золотистой головки. Опасность ощущалась уже некоторое время и, возможно, уже не станет острее. Джек Трент был его лучшим другом, и даже больше, чем другом, он спас его жизнь во Фландрии и был представлен за это к кресту Виктории. Хороший парень этот Джек, один из самых лучших. И надо же было, черт побери, влюбиться в жену Джека! Но придет день, и он, наверное, это преодолеет. Не может же эта штука причинять боль всегда. Ее ведь можно перетерпеть, перетерпеть — и все. Вряд ли Клер когда-нибудь об этом догадается, а если и догадается, то, конечно, не обратит на это внимания. Статуэтка, прекрасная статуэтка из золота и слоновой кости и розовых кораллов… игрушка королей, а вовсе не земная женщина.

«Клер…» Сама мысль о ней, ее имя, произнесенное мысленно, причиняли ему боль… Он должен это преодолеть.

Ему и раньше нравились женщины… «Но не так»! — что-то нашептывало ему. — «Но не так». Вот такие дела. Здесь нет опасности — боль сердца, да, но не опасность. Не опасность, предвещаемая красным сигналом. Это предвещает что-то другое.

Он оглядел стол, и ему вдруг пришло в голову, что это очень даже необычное маленькое сборище. Например, его дядя очень редко обедал не дома в таком непринужденном скромном обществе. Он никогда не думал, что Тренты — его старые друзья. До сегодняшнего вечера Дермот даже не предполагал, что дядя их вообще знает.

С другой стороны, было, конечно, и объяснение. После обеда должен был состояться сеанс с очень известным медиумом, а сэр Алингтон признавался, что немного интересуется спиритизмом. Это, конечно, может все объяснить.

Слово «объяснить» обратило его внимание. А не был ли сеанс всего лишь подходящим оправданием для приглашений знаменитого доктора к обеду? А если это так, то какова настоящая цель его прихода? В голове у Дермота зароилось множество не подмеченных им вовремя мелочей, или, как бы сказал его дядя, не подмеченных его сознанием.

Великий врач посмотрел на Клер странно, даже очень странно, и не один раз. Казалось, он ее изучает. И она чувствовала себя неловко под его проницательным взглядом.

Ее руки немного вздрагивали. Она нервничала, ужасно нервничала и, может быть, даже боялась. Но чего же она боялась?

Он снова прислушался к разговору за столом. Миссис Эверслей навела великого доктора на его любимый предмет.

— Видите ли, сударыня, — говорил он, — что такое помешательство? Уверяю вас, чем больше мы изучаем этот предмет, тем труднее нам сделать какое-либо заключение. У каждого из нас есть известная доля самообмана, когда она доходит до того, что мы начинаем верить в то, что мы Цари Вселенной, нас лишают свободы и запирают в сумасшедший дом. Но прежде, чем мы доходим до этого конца, у нас впереди длинная дорога. Но на каком месте этой дороги мы можем поставить столб и сказать: на этой стороне человек здоров, а на той сошел с ума? Этого сделать невозможно. И я вам скажу, что, если человек страдающий бредом, держит язык за зубами, в любом случае мы никогда не сможем отличить его от нормального. Сверхъестественная здравость помешанных — это очень интересная тема.

Сэр Алингтон с удовольствием потягивал вино и искоса поглядывал на собравшихся.

— Я слышала, что они очень хитрые, — заметила миссис Эверслей. — Я говорю о психах.

— Необыкновенно хитрые. А подавление своего бреда очень часто приводит к катастрофическим последствиям для личности. Как учат нас психоаналитики, все подавления наших чувств опасны. Человек с невинными странностями, если он может им предаваться, редко переходит границы дозволенного. Но мужчина, — он помедлил, — или женщина, которые внешне вполне нормальны, могут быть причиной крайней опасности для общества.

Его взгляд с неясностью скользнул в конец стола, где сидела Клер, и потом вернулся обратно. Он еще раз пригубил вино.

Дермот вздрогнул от ужаса. «Неужели это то, о чем он думает? На что намекает? Невозможно, но…»

— И вес это от подавления своей личности, — вздохнула миссис Эверслей. — Теперь я вижу, что человек должен быть всегда крайне осторожным в… в выражении своей индивидуальности.

— Дорогая миссис, Эверслей, — сказал врач осуждающе, — вы совершенно не поняли того, что я сказал. Причина несчастья в физическом состоянии мозга — иногда это возникает в результате внешнего воздействия, например, удара, а иногда, к сожалению, это наследственно!