Чтение онлайн

За вещами они ходили в торговый центр «Пентагон», неподалеку от явки. Аделин всегда так говорила: «Наша явка», — и это про обыкновенную трехкомнатную квартиру — смех! Но как ни назови — все равно шикарное местечко! К тому же к ней прилагаются новая машина, банковский счет и самое шикарное — новые документы! Теперь Сюзанну зовут миссис Эллиот Амброс. Красиво, изящно. Куда изящнее, чем Сюзанна Демьянюк.

Квартира располагалась удобно — недалеко от аэропорта и торгового центра. Здесь переодевались и, вернувшись, опять переодевались. И сдавали одежду в магазин, почти совсем не ношенную.

Одежда — это очень важно. Ты — это то, что ты носишь. Так сказал Соланж. Если ты достаточно хорошо одета, то ты невидимка, -по крайней мере для копов и всяких там охранников. Если ты в правильной одежде, то проблем не бывает. Таков закон жизни.

И все равно она слишком дорого стоит — один только пиджак дороже билета на самолет. Нет смысла ее покупать, если можно одолжить.

Свою настоящую одежду Сюзанна покупала в комиссионных, как все. Так не надо потреблять ресурсы, и можно сэкономить на то, что нужнее, например, на хорошую центрифугу. Ведь даже хлопок, якобы такой экологичный, делать хлопок... все равно что нефть бурить!

Сюзанна внимательно осмотрелась.

Когда надо покормить ребенка, автобус — далеко не худшее место. Спинки кресел достаточно высокие, чтобы никто не видел, тем более что народу обычно немного.

Стивен сосал и сладко причмокивал. Через несколько минут Сюзанна переложила его на другую сторону.

За окном медленно ползла улица. Очень медленно. Машин было столько, что автобус то и дело останавливался, томительно выжидая, пока впереди кто-нибудь не сдвинется. Никто не гудел, наверное, привыкли. То-то здесь небо такое серое.

К тому времени, когда водитель объявил, что следующая остановка — бульвар Уилшир, Сюзанна успела застегнуться, а Стивен — срыгнуть. Сложив салфетку, которую она ему подставила, Сюзанна убрала ее в сумку, достала из небольшого подбитого ваткой кармашка — того, что для бутылочек — стеклянную лампочку, положила ее на пол и прижала ногой.

Как только она встала и направилась к выходу, водитель нажал на газ, чтобы объехать припаркованную машину, и лампочка покатилась по рядам.

Когда и где она разобьется?.. Может, так и будет кататься весь день. Или лопнет прямо сейчас, когда Сюзанна еще с автобуса не сошла. Тут не угадаешь.

Это и нравится Соланжу в лампочках. Они непредсказуемы, как сама природа.

Сойдя с автобуса, Сюзанна поняла, что не знает, куда идти, и подошла к рыжеволосой женщине, которая сидела за столиком придорожного кафе рядом с остановкой.

— Извините?

Женщина удивленно оторвалась от кожаной записной книжки, где делала какие-то пометки.

— Вы не скажете, как пройти на Родео-драйв? — спросила Сюзанна, поправляя Стивена в коляске.

Женщина посмотрела на нее так, будто прикидывала, сколько денег ушло на костюм и не краденый ли он. Наконец она вздохнула и кивнула в сторону перекрестка:

— Туда и направо.

— Спасибо! — очаровательно улыбнулась Сюзанна.

— Кстати, — добавила женщина с такой ядовитой ухмылкой, что в нее захотелось швырнуть лампочкой, — надо говорить «Родэо», а не «Родео».

— Огромное спасибо!

Сюзанна пошла к Родео-драйв. И откуда ей знать, что это так по-дурацки произносится? Нет чтобы произносить, как пишется!

Женщины вообще гораздо внимательнее мужчин. Мужчины тоже обращают внимание, но по-другому. Кроме «голубых» — те, если приглядываются, то совсем как женщины. Кстати, даже ребенок на руках не отпугивает мужские взгляды. Сейчас Сюзанна в них буквально купалась. После родов она уже похудела и в дорогом наряде выглядела просто роскошно. Тем более сейчас, с набухшей молоком грудью. И никакого силикона! А Стивен — такая прелесть, что от обоих глаз не оторвать.

Здорово. Даже жаль, что не на самом деле. Вот бы и правда так идти по Родео-драйв, толкать новенькую колясочку с малышом, глазеть на витрины и думать... о чем? Наверное, о своем муже. Какие чистые стекла в витринах — не прозрачные, нет, совсем невидимые. А магазины такие роскошные, что в половину не попасть без записи. И витрины заставлены товаром, как реликвиями. Солнечные очки на вращающейся горке, чтобы их было видно со всех сторон, как драгоценность какую-нибудь! И целая витрина с сумочкой — с одной-единственной!

Все здесь сверкает, даже люди.

Сюзанна пригляделась к своему отражению в очередной витрине. Как будто здесь родилась! Честное-пречестное! Вылитая чья-то жена, продюсера какого-нибудь. Или даже сама продюсер, вывезла ребенка погулять, прикупить ковриков-сережек.

Как хорошо!

Настолько хорошо, что сделалось немножко стыдно. Но Соланж сам выбрал, где ей надо побывать. Это он сказал, на какие автобусы садиться и в какие районы зайти. Остальное — на ее усмотрение. Не важно, куда класть лампочки: в автобус, в мусорный бак, на парковке у бордюра, главное — в нужном районе.

Так нужно, чтобы отследить результат. К тому же эти районы самые богатые. А кто использует почти все ресурсы? Кто больше всех вредит?

Здесь логово зверя. Так сказал Соланж. Прямо здесь, вокруг Родео-драйв.

Родэо-драйв.

Осталась последняя лампочка. Их и сделали-то всего дюжину. Остановившись, Сюзанна поправила над коляской зонтик, закрывавший малыша от солнца, достала из сумки лампочку и положила на шоссе у бордюра, где ее рано или поздно раздавит машина.

Навстречу шла целая толпа смеющихся молодых людей, все с белоснежными зубами и хищными взглядами. Сюзанне тут же захотелось раздавить лампочку. Но она удержалась — не потому что можно заболеть, а из-за туфель, которые в «Джоан и Дэвид» обошлись ей в сто девяносто два доллара.

А обувь назад не берут.

Вашингтон, 17 апреля 1998 года

Город нежился в лучах весеннего солнца.

Пока Фрэнк торчал в Санта-Фе, зима закончилась, а земля преобразилась. Бульвары, парки и даже обочины запестрели тюльпанами и азалиями.

Дома он бросил портфель на кровать, переоделся и отправился на пробежку в парк Рок-Крик, чтобы стряхнуть оцепенение после долгого перелета. Сейчас Фрэнк побежал по дорожке для велосипедистов. Через полмили, у зоопарка, черная асфальтовая дорожка была усыпана конфетти из белых лепестков. Редкие порывы ветра срывали с цветущих вишен все новые белоснежные вихри. К черту Париж! Пусть всего несколько недель, но весной Вашингтон — самое прекрасное место на земле!