Чтение онлайн

Наблюдатели совершенно не правильно восприняли аудиторию и ее поведение. В действительности это были студенты-медики, а губительные якобы лучи, исходившие из их глаз, были просто видеолучами, дававшими студентам возможность следить за малейшими подробностями наиболее интересных для них этапов операции. Что же касалось самих пациентов, то, покидая операционный театр, они рассыпались в благодарностях медицинскому персоналу за чудесные результаты лечения или проведенной операции.

Киннисон вдруг остро ощутил, что ему самому необходима срочная хирургическая помощь. Его тело, которое он всегда считал сильным и надежным, теперь представлялось ему жалким и немощным; его душевное состояние было еще хуже, чем физическое; и телу и душе сразу бы полегчало, если бы удалось попасть в дельгонскую больницу до того, как разойдутся хирурги. Киннисоп ощутил почти непреодолимое желание опрометью броситься в больницу, сейчас же, немедленно, не теряя ни одного драгоценного мгновения. А поскольку у него не было никаких причин сомневаться в своих ощущениях, его разум не воспротивился активно такому желанию. Но где-то в глубине подсознания, в той сокровенной части самого главного и трудно определимого компонента его существа, которая сделала Киннисона линзменом, все же зазвучал едва слышимый предостерегающий голос.

– Освободите меня от оков, и мы вес отправимся в больницу, чтобы успеть застать там этих чудесных хирургов, - последовал мысленный посыл от Ворсела.
– Но поторапливайтесь, времени у нас в обрез.

Ван Баскирк, всецело находясь под воздействием мощного импульса, шагнул было к велантийцу, но путь ему преградил Киннисон, который, словно в тумане, мучительно пытался выяснить одно важное обстоятельство в не вполне понятной ситуации.

– Минуточку, Бас, закрой сначала дверь!
– скомандовал он.

– Закрывать дверь ни к чему!
– донеслась во все возрастающем крещендо мысленное послание Ворсела.
– Освободите меня немедленно! Поторапливайтесь, или мы опоздаем!

– Вся эта сумасшедшая спешка ни к чему, - заявил Киннисон, решительно блокируя свой мозг от настойчивых посягательств вслантийца.
– Мне тоже не терпится отправиться в больницу, как и тебе, Бас, или даже сильнее, но я не могу отделаться от смутного ощущения, что здесь что-то не так. Впрочем, вспомни сам о том, что сказал под конец Ворсел, и закрой сначала защитный экран, а уж потом начинай расковывать цепи.

И туг в мозгу линзмена словно что-то щелкнуло.

– Да это же гипноз! Они пытаются загипнотизировать нас через Ворсела!
– закричал Киннисон, и его сознание начало активно противодействовать воздействию извне.
– Гипнотизируют так мягко, так постепенно, что мне и в голову не пришло начать сопротивляться. Святой Клоно, какого же дурака я свалял! Борись с ними, Бас, сопротивляйся! Не давай им и дальше себя дурачить и не обращай внимания на мысленные приказы и мольбу Ворсела!

Повернувшись, Киннисон шагнул было к открытой двери защитного шатра. Но тут его мозг подвергся столь концентрированному воздействию извне, что Киннисон ощутил нечто вроде шока и распростерся на полу, утратив контроль над своим телом.

– Дверь закрывать не следует!
– пронеслось у него в мозгу.
– Нужно освободить велантийца. Вам всем необходимо как можно скорее прибыть в дельгонскую пещеру.

Но теперь Киннисону был вполне ясен источник, направляющий эти мысленные послания, и, собрав всю силу сопротивления, противясь враждебной мысли, он стал дюйм за дюймом приближаться к двери защитного шатра.

Помимо импульсов, посылаемых дельгонцами, мозг Киннисона вынужден был защищаться от импульсов, посылаемых находившимся рядом с ним мозгом Ворсела, требовавшего немедленного освобождения и послушания. Хуже всего было то, что чье-то мощное сознание внушало ван Ба-скирку (Киннисон явственно ощущал исходивший от неведомого существа мысленный посыл) мысль об убийстве непокорного командира. Один удар валерианской секиры разнес бы вдребезги шлем и череп, а это означало бы еще одну победу дельгонцев! Но упрямый голландец, хотя его силы были на исходе, продолжал сражаться с невидимым противником. Ван Баскирк сделал неуверенный шаг вперед, поднял секиру, но лишь для того, чтобы конвульсивно отбросить ее назад. Затем, против своей воли, ван Баскирк вернулся, поднял секиру и шагнул по направлению к командиру, медленно, дюйм за дюймом, подползавшему к двери.

Снова и снова ван Баскирк вступал в изнурительную борьбу с собой. Снова и снова Киннисон, собрав все свои силы, заставлял себя продвинуться еще на дюйм к заветной цели. Наконец, линзмен дополз до двери и захлопнул ее. Защитный экран закрылся. Сразу же прекратился мучительный хаос в мыслях, и двое бледных как смерть патрульных освободили от оков ослабевшего, находившегося в глубоком обмороке велантийца.

– Как бы помочь ему поскорее прийти в чувство?
– произнес Киннисон, но его беспокойство было напрасным. Велантиец пришел в себя, как только Киннисон заговорил.

– Благодарю вас за удивительную способность к сопротивлению. Я жив, здоров и знаю теперь о наших врагах и их методах больше, чем любой представитель нашей расы за всю историю Велантии, - с чувством мысленно произнес Ворсел.
– Но все эти сведения не стоят ничего, если мне не удастся передать их на Велантию. Защитный экран ограждает мое сознание только в стенах шатра. Стоит мне проделать хотя бы маленькое отверстие в его стенах, как для меня это будет означать смерть. Может быть, научные достижения Галактического Патруля позволяют вам передавать мысль сквозь металлические стены?

– Нет, этого мы еще не умеем. Впрочем, мне кажется, что нам лучше позаботиться кое о чем помимо защитных экранов для мысли, - заметил Киннисон.
– Можно не сомневаться, что теперь, когда дельгонцам достоверно известно, где мы обретаемся, они не замедлят-сюда пожаловать. А у нас практически нечем защищаться.

– Они не знают, где мы находимся. Им все равно… - начал велантиец.

– Но почему?
– прервал его ван Баскирк.
– Любым обзорным лучом можно сканировать все так, как вы нам показывали (должен признаться, что никогда в жизни мне не приходилось видеть ничего подобного), и без труда обнаружить нас.

– Я ничего не сканировал обзорным лучом и не производил подобных действий, - осторожно послал мысленное сообщение Ворсел.
– Поскольку наша наука вам совершенно чужда, я не уверен, что смогу удовлетворительно объяснить, но постараюсь. Начну с того, что вы видели. Когда дверь шатра открыта, защитный экран поднят, и какой-либо барьер для мысли отсутствует. Я лишь принимаю мысль и транслирую ее вам, входя в мысленный контакт с правителями Дельгона, находящимися в своем убежище. Как только контакт установлен, я слышу и вижу то, что слышат и видят они. Но то же самое слышите и видите вы, поскольку находитесь в мысленном контакте со мной. Вот и все.