Шрифт:
Директор института, не глядя на собравшихся в его кабинете сотрудников, долго скреб густую черную бородку и наконец мрачно сказал:
— Мои юные коллеги, это скандал. Самый чистокровный скандал. Даже ультраскандал.
Над нами будут смеяться.
— А что, собственно, случилось? — спокойно спросил молодой человек в ковбойке.
Директор грустно взглянул на него сквозь большие роговые очки с выпуклыми стеклами:
— Вам, руководителю экспериментальной лаборатории, это следовало бы знать. Да.
Вчера ночью «Марсианин» говорил с «Аристотелем».
— Какой… марсианин? — неуверенно произнесла сидевшая у окна девушка, начальник отдела информационно–логических машин.
— Не смотрите на меня так, — отчетливо выговаривая каждый слог, сказал директор.
— Я в здравом уме. «Марсианин», о котором я говорю, пишется с большой буквы и в кавычках.
Девушка смущенно улыбнулась.
— Так, — продолжал директор. — Никто не помнит. Никто не знает, о чем идет речь.
Хорошо, я вам напомню. Три года назад, мои уважаемые коллеги, три гола назад, когда вы еще были студентами, у нас поставили эксперимент. Человек, поставивший этот эксперимент, сейчас работает в другом городе. Да. Речь шла о том, смогут ли понять друг друга астронавт и разумный обитатель какой–либо иной планеты.
Конечно, в том случае, если они встретятся. Надеюсь, вы догадываетесь, что эта проблема имеет непосредственное отношение к нам, кибернетикам. Да. Она примыкает к проблеме кодирования и перекодирования с языка на язык.
— Совершенно верно! — воскликнул начальник отдела электронного моделирования, надевая роговые очки, очень похожие на очки директора. — Теперь я припоминаю.
Были построены два автомата, которые могли общаться между собой с помощью акустических устройств. Один автомат назвали «Эрг Ноором», а другой… а другой — почему–то «Аристотелем».
— То есть как это «почему–то»?! — возмутился директор. — Ребенку ясно: чем большая по времени дистанция между разумными существами, тем труднее им найти общий язык. Поэтому первый автомат получил всю ту информацию, все те знания и представления, которые, по мнению историков, должен был иметь Аристотель или его современник–ученый. А второй… Да, со вторым автоматом было очень много неприятностей. Мы настраивали его под наблюдением астрономов, биологов, философов и этих… ну, научных фантастов. Ужасно было трудно! Сколько консультантов — столько мнений.
— Но ведь из этого опыта ничего не вышло, — осторожно сказал начальник отдела электронного моделирования, снимая мешавшие ему очки.
— Что значит «не вышло»? — с негодованием спросил директор? — Вы думаете, при первой же встрече «Эрг Hoop» должен был броситься на шею «Аристотелю»? А может быть, вы думаете, что они сразу же должны были устроить драку?..
Директор строго оглядел притихших сотрудников и неожиданно улыбнулся:
— Тогда, три года назад, нам тоже казалось, что произойдет нечто такое… — он сделал неопределенный жест рукой. — Первый контакт. Романтика. Да. Но ничего не произошло. Они молчали — и никак не хотели говорить друг с другом.
Несовершенство программирования, ошибки в конструкции. Да. И автоматы были сданы в резервное хранилище. Со строгим предписанием: хранить аккуратно! На всякий случай.
— Там все хранят аккуратно, — сказала девушка. — Специальное помещение, постоянная температура, чистота… По ночам дежурит сотрудник.
— Какой сотрудник? — тихо спросил директор. — Разрешите полюбопытствовать — какой сотрудник? — И, не дожидаясь ответа, отчеканил; — Сторож! Самый обыкновенный сторож! Тот самый сторож, мои уважаемые коллеги, которого вы почтительно зовете дядей Васей.
— Дядя Вася очень добросовестно относится к своим обязанностям, — возразила девушка.
— Добросовестно, — согласился директор, уныло поглаживая бородку. — Даже слишком добросовестно. Вчера, в одиннадцать ночи, он позвонил мне и сказал, что эти двое… ну, «Эрг Hoop» и «Аристотель» — вдруг начали говорить. Вы понимаете, уважаемые коллеги? Они начали говорить. Начали спорить.
— О чем? — нетерпеливо спросил юноша в ковбойке.
— Ах, вас интересует о чем? — очень вежливо сказал директор. — Я предвидел это и потому вчера звонил вам. Вам и всем остальным. Но никого не оказалось дома. Да.
И к дяде Васе я приехал один. Так вот, «Эрг Hoop» и «Аристотель» действительно спорили. Они орали во всю мощь своих железных глоток. В зале гремело так, словно работал паровой молот!
— Значит, опыт все–таки удался! — воскликнула девушка. — О чем же они спорили?
— О чем? — спокойно переспросил директор. — А вот о чем. «Аристотель» утверждал, что в чемпионате по футболу на первое место в группе «А» выйдет команда «Крылья Советов». А «Эрг Hoop» визгливым и вибрирующим голосом, который для него придумал один фантаст, упрямо повторял: «Чепуха, чепуха, чепуха… 97,6 процента, Сын Голубой Планеты за то, что победит команда «Динамо“. Да! «Аристотель“ сыпал фамилиями игроков, ссылался на спортивных обозревателей и… и попрошу не смеяться! — рявкнул директор. — Не вижу в этом ничего смешного.
— Мы не смеемся, — сказала девушка. — Мы стараемся не смеяться. Ничего не случилось. Просто эти машины плохо запрограммированы, вот и все.
— Вы так думаете? — обернулся к ней директор. — Так вот, я все выяснил. Дядя Вася, дежуря в хранилище, в течение трех лет читал вслух спортивные газеты и журналы. Он даже слушал передачи со стадионов. Больше того, кое–кто из вас любил заходить туда по утрам. Так сказать, для обсуждения спортивных новостей. Да. И никто не вспомнил, что рядом — машины, пусть старые и плохие, но машины. Никто не вспомнил, что автоматы имеют акустические приемники и, следовательно, могут…
Голос директора потонул в общем смехе.
— Не огорчайтесь, пожалуйста, — сказал юноша в ковбойке. — Автоматы не представляют ценности: они, в сущности, не нужны. Но если хотите, можно легко убрать эту лишнюю информацию о… футболе.
— Нет, нет, тут нужно разобраться, — возразила девушка. — Пусть автоматы считались неудачными, негодными. Но теперь… теперь они спорят о футболе. Разве это не свидетельствует, что машина может мыслить, как человек? То есть почти как человек.
Директор покачал головой.