Чтение онлайн

Пер встал, подобрал с пола арматуру и сунул ее на место, во внутренний карман куртки. Затем, смыл кровь с лица, включил чайник, достал из тумбочки «кашу» и употребив, начал готовить завтрак. Сегодня он скажет Славику, что согласен на его предложение, что на днях он готов вернутся в центр города к отцу, решение это созрело неожиданно для самого парня, надо так надо, как говориться. Друг его, скорее всего, вернется домой ближе к вечеру, и Пер решил пока сходить в храм и поговорить с отцом Александром, узнать у того на конец, подробности своей дальнейшей судьбы, ждать дальнейших указаний как выразился этот придурок Олег, парень не собирался.

Глава 6.

Чуть позже, выйдя из подъезда барака, с твердым намереньем пойти в храм, Пер увидел сидящую напротив дома на шаткой лавочке Тому. Девушка держала в руке начатую пол-литровую бутылку пива, вторая бутылка, еще не откупоренная ждала своего часа у ее ног. Тома выглядела печальной и задумчиво смотрела себе под ноги. Пер подошел к лавочке и присел рядом.

– Привет.

– Привет.

– Ты чего не на набережной? Поссорились что ли?

– Да нет, бабушка просто приболела, температурит, я с ней решила остаться сегодня. Мало ли что, семьдесят два года как никак.

– Понятно. – протянул Пер.

– Мужик какой-то подозрительный недавно вышел, с час назад, наверное – Тома кивнула на подъезд – я только вернулась с магазина как раз, весь в костюме такой, пиджачок, брючки и водолазка, все черное, может фейс 2 какой-нибудь или мент переодетый. Интересно, что он тут забыл и к кому приходил.

Пер промолчал, рассказывать о том, что это его гость не хотелось. Они посидели молча минуты две, Тома изредка прикладывалась к бутылке. Затем Пер громко выдохнул, он наконец решил признаться Томе в своих чувствах, смысла держать это в себе, парень не видел, все равно на днях вернется в центр, а там не известно, что будет.

– Знаешь, я давно хотел сказать тебе. Ты мне нравишься, я даже люблю тебя. – Пер замолчал, затаив дыхание и напряженно глядя перед собой. Тома повернула голову к нему и кусая нижнюю губу, задумчиво смотрела на своего друга. Повисло неловкое, для Пера молчание.

– Есть деньги? – наконец спросила девушка, кокетливо поправляя волосы – возьмем еще пива и поговорим обо всем?

– Нету – пробормотал смущенный Пер – вернется Славик могу взять у него.

– Такая же фигня. – кивнув головой ответила она – Но мы тогда уже не поговорим при нем. Да и бухнуть охота сейчас, а не потом – зло добавила Тома.

В этот момент из подъезда вышел Сашка сосед, живший на втором этаже в самой дальней комнате слева. Сашка был карманником и с детства жил в этом бараке, его родители получили тут комнату, когда – то очень давно. Полгода назад он откинулся с лагеря, на работу не устраивался и наверняка промышлял тем же, за что уже отсидел.

– Привет – приветливо помахал он ребятам рукой.

Пер кивнул в знак приветствия, чуть приподняв руку. Тома с яркой улыбкой помахала ему обеими руками.

– Сашка есть деньги? – крикнула она – Скучно, пивка охота.

– Для тебя красотулечка, все что угодно. Пойдем со мной, в магазин сходим.

– Ладно, пока – улыбнувшись и блестя глазами, обронила Тома, обращаясь к Перу и схватив бутылки побежала за удаляющимся Сашкой.

– П*зда ты – огрызнулся Пер, но девушка его не услышала.

– Все Славику про тебя расскажу – зло подумал он, и тоже поднялся с лавки. – Теперь сто процентов уеду.

+++

Группа «Че Гевара» закончила свое сегодняшнее выступление на набережной, день выдался средненьким, гуляющих было не так много. Ребята погрузились в микроавтобус, сегодня они собрались устроить мозговой штурм, для написания текста, той самой песни, которой они хотели завершить свое выступление на фестивале во Владивостоке. Песня эта имела огромное значение для Славика, ведь сразу после фестиваля он планировал начало своей революции, если конечно Пер согласится вернутся в центр и откроет им ворота, когда это будет нужно, и песня в его мечтах должна была стать гимном этого восстания. Главная сложность была в том, чтобы, во-первых, силовики не поняли, что песня революционная и ребят не арестовали после ее исполнения, а во-вторых, народ должен был понять, что песня революционная. До фестиваля оставалось два месяца, а этой, самой нужной песни, все не было, а ведь помимо стихов еще нужно будет создать музыку и хорошо отрепетировать, что бы выступление не казалось халтурой.

Славик, Серега, Серега и Антон уселись на свои места в автомобиле и для начала решили подкрепится, достали бутерброды, хлеб и докторская колбаса, и термосы со сладким чаем. Пока ребята кушали Славик раскрыл футляр от гитары в который прохожие кидали им деньги, тюбетейка сегодня осталась у Томы дома и начал подсчет сегодняшнего дохода, чтобы разделить заработанное, позже, поровну. Урожай сегодня был не богатым, наверное, сказывалось и отсутствие красивой Томы. Среди монет и мелких купюр, Славик увидел две аккуратно сложенные бумажки, записки. Такие иногда кидали молоденькие девчонки, фанатки, с глупыми признаниями в любви, обожании и страсти.

Славик развернул первую. Подчерк был явно мужским, а сообщение коротким и точным. Приветствие, номер телефона, имя и предложение сыграть на следующих выходных в ресторанчике на празднике дня рождения, и сумма гонорара. Неплохая сумма. Обычно им предлагали меньше.

– Есть работа- радостно крикнул Славик высоко подняв над головой записку – В следующие выходные играем на днюхе, в «Норе».

Ребята радостно загалдели, такие редкие выступления были всем в радость, ведь они приносили дополнительный доход и возможность хорошо поужинать, на халяву. Славик переписал номер телефона из записки в свой телефон, и собрался сразу же позвонить, но для начала решил прочитать вторую записку, вдруг там предложение еще выгоднее, хотя скорее всего там уже точно девчачьи признания в любви. Он развернул бумажку.

«Я знаю вас, Я вижу вас, Я найду вас» и короткая подпись SR.

Славик выронил бумажку и побледнел, перед глазами встала вчерашняя, не успевшая еще стереться из памяти, картина из гаража с распятым на стене человеком, с воткнутыми в глаза шприцами, и выпущенными и аккуратно разложенными на полу кишками, и внутренними органами, а воображение живо дорисовало эту картину, поместив на место несчастного, самого Славу.

***

Он родился в обычной, ничем не примечательной семье, каких в мире сотни миллионов. Никаких особых предпосылок, о которых любят писать журналисты не было. Он не подвергался в детстве ни сексуальному, ни физическому насилию, порки ремнем за детские шалости он таковым не считал, многих его ровесников наказывали намного серьезней и ничего страшного с ними не случилось, выросли достойными членами общества. В те времена, когда интернет еще был общедоступным, он постоянно читал статьи с описанием жизни маньяков прошлого, большинство из них были больными ублюдками еще с самого детства, и ставить себя в один ряд с ними, он считал не корректным. Какой-нибудь на голову больной, псих Спесивцев, и он в одном списке? Нет, ему нравилось, когда в СМИ его называли избавитель или чистильщик, но не маньяк. Один журналюга из «Тихоокеанской звезды» упорно называл его маньяком, и он дал себе обещание поквитаться с этим уродом. Но не сейчас, чуть позже.