Чтение онлайн

— Нет, это блюз.

— Хорошо! Значит, блюз.

Так продолжалось почти пару минут, пока она не сочла, что я достаточно уравновешенная и меня можно отпустить, перед этим сделав отметку в моем личном деле.

Затем произошло нечто странное.

Выходя из кабинета, я чуть не споткнулась о две голые ноги, покрытые шрамами и царапинами. Маркус Флюти сидел на стуле, вытянув свои длинные ноги прямо до двери кабинета. Маркус был из тех, кого мы в Пайнвилльской школе называли «отстой». Думаю, он ждал встречи с офицером полиции, следящим за отбывающими условное наказание или отпущенными на поруки. Прошлой весной Маркус был арестован за покупку, продажу или употребление точно не знаю чего. Это было частью программы по борьбе с наркотиками, объявленной в городе после смерти Хиза. Хотя Маркус был на четыре года младше Хиза, он был его друганом, с которым они вместе курили марихуану. Поэтому взрослые сделали из него символ всех курильщиков марихуаны. Он на год старше нас с Хоуп, но в одном классе с нами, потому что в начальной школе его за какие-то проделки оставили на второй год. Конечно, марихуана была лишь началом, затем он перешел на более сильные наркотики, от которых можно было получить кайф посильнее: ЛСД, экстази, «крэк», героин и т. д.

Вот что еще известно о Маркусе: чокнутые девицы без царя в голове, которые не испытали ничего лучшего в этой жизни, считают, что он секси. Маркус обладатель длинных, словно припорошенных пылью, непрочесанных рыжих кудрей, которые ни одна девушка не решится взъерошить. Его глаза почти всегда полузакрыты. Губы застыли в полуулыбке, словно он замыслил против вас какую-ту злую шутку, а вы об этом даже не подозреваете. У него всегда есть подружка, и он всегда изменяет ей. Таким образом, Маркус широко известен под кличкой Мистер Съемпончик, потому что всегда «кого-то кусает» и ходят слухи, что «он купил три коробки с пончиками». (На языке нашей школы это означало, что он переспал с тридцатью шестью девушками. Дюжина пончиков в коробке — понятно?)

Короче говоря, Маркус Флюти — это тип с дурной репутацией, вот почему Виверы хотят убрать Хоуп подальше от него. В этом нет необходимости, потому что Хоуп ненавидит его и всех бывших друзей Хиза почти так же, как ненавидит наркотики и алкоголь. Она была бы глубоко разочарована, если бы я связалась с ним или приобрела свойственные ему пороки, поэтому я прошла прямо мимо него. Моя рука уже была на дверной ручке, когда Маркус окликнул меня:

— Эй, целующиеся кузены!

Хотя я раньше виделась с ним в доме у Хоуп, ни Маркус, ни я никогда до этого не замечали друг друга. Поэтому я застыла, не зная, следует ли мне: а) смеяться; б) сказать что-то; в) проигнорировать его и продолжить свой путь. Я выбрала блестящую комбинацию а) и б).

— Угу! Да! Ха! Ха! Ха! Ха! Ха!

Повернувшись, увидела, что Маркус улыбается мне. Я имею в виду, что это не было улыбкой человека, не знакомого со мной. Он улыбался, словно хорошо знал меня и привык смотреть мне прямо в глаза, хотя я помню, что раньше он одаривал меня таким ленивым-каменным-отводящим-от-меня-глаза взглядом, когда в классе мне случалось проходить мимо его парты.

— Я тут чуть бока не надорвал, — сказал он.

— А, да, понятно, спасибо.

— Ты прирожденная артистка. Надо же так лапшу на уши вешать.

Он все еще смотрел мне прямо в глаза. Я хихикнула. Я всегда хихикаю, как глупая девчонка, когда нервничаю. Дурная привычка.

Закусив губу (это еще одна моя плохая привычка), я пробежала через дверь.

Дело в том, что он прав. Начав врать, я не могла остановиться.

Это мой тайный неиспользованный талант. Я смогла бы, наврав с три короба, вырваться из бесчисленного количества затруднительных положений, если бы в них попала. И было очень странно услышать об этом от того, кто совершенно не знает меня.

Моя бессонница началась три месяца назад, когда Хоуп сказала, что пересекает линию Мейсона-Диксона, то есть границу между севером и югом США. С тех пор я научилась ненавидеть каждую клеточку своего тела.

Лежа в темноте, я уговариваю себя поспать, и вдруг осознаю, что мне жарко, когда сворачиваюсь калачиком. Поэтому мне надо переменить положение. Теперь не так жарко, но мне начинают мешать волосы, прилипшие ко лбу. Я этого не могу вынести. Зачесываю волосы назад. Однако пальцы на правой ноге свело судорогой, мне надо их разжать. Потом у меня начинает зудеть спина, приходится ее почесать.

Это длится всю ночь: у меня по очереди возникают проблемы с разными частями тела и в разных сочетаниях. Я испробовала все: теплое молоко, считала овец, даже использовала психологический трюк: я разрешала себе не спать. Ничего не работает. Я сразу же сказала: «Нет снотворным!», потому что не хочу превращаться в человека, которому нужны лекарства, чтобы заснуть или проснуться. И если примера Хиза для меня недостаточно, то, насмотревшись на наркоманов по телевизору, не могу позволить этому случиться со мной.

Единственное положительное воздействие бессонницы на мой организм — это то, что я вижу безумные сны наяву, которые легко вспомнить проснувшись. Возьмем, к примеру, вчерашний сон:

«Я пришла на школьное собрание практически без одежды, в одних трусиках в горошек. Мои соски торчали вперед, приветствуя всех в комнате. Никто не возражал, словно я всегда появлялась на внеклассных мероприятиях почти голой.

Собрание было в полном разгаре, когда ко мне подбежал Скотти, совершенно взбешенный, и завопил:

— Джесс, ты почему демонстрируешь всем свои титьки? Сегодня ведь не среда и не время для шоу „Поддай им в среду“.

Потом вмешивается Бриджит:

— Да ей особо и нечего показывать.

Тут вступает Маркус Флюти:

— Но ей есть что скрывать.

Затем я объявляю всем присутствующим на этом собрании, что провожу эксперимент. Проверяю, насколько каждый чувствует себя комфортно, глядя на мою грудь. Аудитория, в которой теперь все стоят, потому что собралась вся школа, разражается аплодисментами.

Потом Пол Парлипиано шепчет мне на ухо:

— Я думал, что ты это сделала на спор, но теперь, когда знаю, что это эксперимент, я восхищаюсь тобой».

Я бы солгала, если бы сказала, что после этого мы занялись любовью на глазах у восьмисот человек. К счастью для меня, я на этом проснулась. Боже мой, не могу прикоснуться к нему даже в своих снах.

Сны — странная штука, не правда ли? Я имею в виду, что невозможно контролировать то, что ты видишь в них. Подобно тому, когда сегодня я увидела Маркуса Флюти в школе и у меня сердце сначала ушло в пятки, а затем застряло, как комок в горле. Я по-настоящему забеспокоилась о том, что он как будто знал, что присутствовал в моем сне прошлой ночью. Конечно, он даже не оторвал глаз от своей тетради, в которой что-то карябал. Он никогда не узнает. Но мне хотелось знать, видел ли меня кто-то во сне вчера ночью.