Чтение онлайн

— Вы всегда принуждаете меня молчать, чтобы я ненароком не сказала правды. — Эллина отодвинула тарелку и, привстав, оперлась руками о стол. — Вы хотите, чтобы я молчала, не говорила, что нет ничего вечного; что юность, счастье, красота увянут, исчезнут, не оставив и следа; что города занесёт песком, что буквы в книгах потускнеют от времени; что желаемое, видимое и действительное никогда не совпадают…

— Прекрати, Эллина, и сядь на место, — оборвал её сеньор Ареадо. — Твой пессимизм давно всем надоел.

— По крайней мере, он разумен! В отличие от твоего оптимизма. Я не позволю себе обмануться твоими сказками о счастье!

— Мои убеждения кардинальным образом расходятся с убеждениями Эллины, — объяснил Стелле доктор. — Я полагаю, что нужно радоваться каждому проявлению жизни, каждому прожитому дню.

— Как же, радоваться! — рассмеялась Эллина. — Эгбиш Гарр, этот талантливый молодой человек, которого вы все так превозносили, тоже радовался каждому рассвету, считал себя счастливым, а потом взял и умер. И только попробуйте сказать, что он оптимизм ему помог!

Не выдержав, милая «пушистая» докторша дёрнула сестру за рукав и прошипела:

— Замолчи сейчас же!

Больше Эллина не произнесла ни слова. Она углубилась в себя, машинально поглаживая рукой трущуюся об ноги кошку.

Стелла вернулась в дом Гариэты поздно вечером, когда окна светлыми прямоугольниками отпечатывались на дороге. В голове вертелась весёлая песенка докторши: та давала уроки пения местным детишкам.

Доктор и его жена — милые люди, радушные хозяева… Она не жалела о том, что пришла к ним обедать.

Открыл принцессе Леональ, один из сыновей Гариэты. Он был младшим в дружном семействе сестры трактирщика; старший пару лет назад женился и переехал в Британ, заведя там собственное дело. Его жена, полная, румяная, мать обворожительного розовощёкого младенца, гостила у свекрови в Дангре, по её словам, переживая очередной приступ одиночества, вызванный отъездом мужа. Стелла её почти не видела, только слышала по утрам визгливый смех. Где она пропадала целыми днями — загадка, может быть, там же, где Гариэта. Должны же откуда-то в этом доме браться деньги? Ведь насколько успела понять принцесса, сестра в денежном отношении не зависела от брата-трактирщика.

— Добрый вечер, сеньора, — приветствовал ее Леональ. Милый, весёлый парень.

— Добрый вечер, Леональ. Найдётся для меня стакан молока?

— Для Вас — всё, что угодно!

Стелла расплылась в улыбке. Он старался быть с ней любезным, даже слишком любезным. Вот и сейчас — стоило ли со всех ног бежать за молоком?

Они сидели на кухне: принцесса пила молоко со сдобной булочкой, а Леональ смотрел на неё.

— Я слышал, Вы уезжаете…

— Да, завтра. В Дангре мне делать нечего.

— А куда Вы едете?

— Не знаю, ещё не решила. Может, заеду посмотреть на пустыню Одок — это ведь главная местная достопримечательность?

— Возьмите меня с собой! — Леональ с замиранием сердца посмотрел на неё.

— Не могу. Ваша мать Вас не отпустит.

— А что мне мать? Если я захочу, то поеду.

Принцесса отодвинула кружку и посмотрела на него. Он на год-два младше, нее, оружие никогда в руках не держал — стоит ли втягивать его в эту авантюру?

— Возьмите! — настаивал Леональ. — Вы не пожалеете! Я буду Вашим проводником, я честно знаю все окрестные места. Ну, пожалуйста!

— Может быть, может быть, — пробормотала девушка. — Если Ваша мать согласиться…

— Поверьте, я уговорю её!

— Ну, не знаю…

Он так просил её, так предано смотрел ей в глаза, что Стелла вынуждена была отступить. Мальчику надоела опека матери, он молод, ему хочется приключений — что ж, его можно понять.

И Леональ уехал с ней, несмотря на бурные увещевания матери и предостережения дяди, которого та привлекла в ряды своих союзников.

Юноша не обманул: он действительно хорошо знал местность и без труда выбрал нужную дорогу, которая привела их к землям в пойме Самсы. Деревень стало больше, то здесь, то там мелькали придорожные кабачки.

Где-то между Самсой и Венеслой (принцесса в последний момент решила взглянуть на пустыню Одок и ненадолго свернула на север) они стали свидетелями необычного зрелища. В чистой прохладе майского неба парили девушки; их белоснежные одежды были настолько чисты, что слепили глаза.

— Это амиарнеры — девы весны, — шёпотом объяснил Леональ, боясь спугнуть прекрасные видения.

Его слова напомнили ей о Лиэне, о празднике весны Беарис — её впервые не было на нём.

Мечтательный взгляд девушки скользнул по дороге, скользил сквозь прозрачные тела весенних духов. Внезапно она напряглась: с мирной картиной сельского пейзажа пронзительно не вязалась группа всадников. Скорость передвижения и отблески солнца на боках красноречиво свидетельствовали об их намерениях. Пятеро всадников во главе с женщиной на огненно-рыжей лошади.

Всё произошло быстрее, чем они ожидали; принцип: «предупреждён — значит, вооружён» не сработал. Всадники разогнали амиарнер и на полном скаку обрушились на путников. Силы были не равными: девушка и неопытный юноша против пятерых сильных мужчин. Но жизнь — слишком драгоценная штука, чтобы расставаться с ней без борьбы.

Стелла вовремя успела отклониться от удара, а Леональ не был столь удачлив: алая струйка стекала по рукаву. Бедный мальчик! И зачем она уступила его уговорам?

Лошади понесли. Не по дороге, по полю. Колючие сорняки, выросшие между посевов быстрее, чем сама пшеница, хлестали по ногам, цеплялись за шерсть животных.