Чтение онлайн

Однако даже смелая выдумка едва ли могла сравниться в своем безумии с тем, что произошло на самом деле.

Глубоко вздохнув, Лесли повернула ручку входной двери.

Проспав несколько часов, она проснулась уже в сумерках. Близилось время обеда. Через силу поднявшись, она пошла в ванную. Как бы там ни было, жизнь продолжалась, изменить ничего уже невозможно, да и не в характере Лесли было прятать голову в песок.

— Можно войти? — раздался за дверью нетерпеливый голос.

Лесли вздрогнула от неожиданности и осознала, что в дверь уже давно стучит Аннетт — экономка Винтеров, которая, по всей видимости, принесла поднос с обедом. Бросив быстрый взгляд в зеркало, она поспешила открыть.

— Боже мой, девочка! — воскликнула пожилая женщина, оглядев Лесли с ног до головы. — Ты похож на мокрый крыса, сунутый в воду.

Лесли не смогла сдержать улыбку. Аннетт приехала в Калифорнию из Бельгии тридцать лет назад и хотя вполне успела американизироваться, в напряженные моменты намеренно говорила по-английски неправильно, чтобы комический эффект разрядил обстановку. А моменты такие в доме Винтеров возникали то и дело.

Не переставая улыбаться, она взяла у экономки поднос, от которого исходил весьма аппетитный запах, и, поблагодарив, спросила:

— Миранда дома? Когда я приехала, она играла во дворе с Ареттой Эймс. Мне бы хотелось с ней поговорить. Не думала, что просплю так долго.

— Она в своей комнате, — ответила Аннетт и принялась застилать ее кровать. — Я принесла ей обед, но сомневаюсь, что она станет есть. Уж очень она расстроена из-за брата, бедняжка.

Сердце Лесли болезненно сжалось — двенадцатилетняя Миранда была ее единственным верным и преданным союзником во всем доме, а в ту ужасную ночь Лесли сбежала, даже не попрощавшись с девочкой.

— Она обо мне не спрашивала?

Сочувственно глядя Лесли в глаза, экономка отрицательно покачала головой.

— Нет. Она потрясена случившимся и ни с кем не разговаривает. — Поправив последнюю складку на покрывале, Аннетт продолжала: — Больше всего она беспокоится о Даниэле. Смерть мистера Симона, конечно, тоже была тяжелым ударом, но он был намного ее старше и вечно был занят делами компании. Они никогда не были особенно близки. А вот мистер Даниэль… Она просто светится при одном упоминании о нем.

Лесли отвернулась, чтобы скрыть набежавшие на глаза слезы.

— Я знаю, Аннетт, — сказала она. — Представляете, он учил ее играть в футбол…

Странно было вспомнить об этом именно сейчас, но Лесли чувствовала, что никогда не сможет забыть то солнечное утро — неужели это действительно было всего неделю назад? — когда она, стоя у окна в кабинете Симона, смотрела, как на безукоризненно ухоженной лужайке перед домом Даниэль и Миранда бегали за мячом, натыкались друг на друга, падали, весело хохотали… Картина эта была ярким воплощением чистой, преданной любви и счастья. У Лесли возникло ощущение, будто она тайком подглядывает в запретный для нее Эдем, но глаз отвести была не в силах.

Симон, конечно, заметил это. Улыбнувшись недобро, он властным, хозяйским жестом погрузил руку в ее волосы и прижал голову Лесли к своему плечу. И пока они так стояли — смехотворная пародия на настоящую близость, — Симон протянул свободную руку и медленно, с каким-то садистским наслаждением задвинул гардины.

Боже, как же она его ненавидела!

А завтра — его похороны.

Запах мяса, исходивший от тарелки, неожиданно вызвал приступ тошноты. Лесли со стуком отложила вилку и после секундного колебания решила пойти пообедать в комнату Миранды. Ей необходимо было побыть с кем-то, кто любит Даниэля. Пусть даже этот кто-то — всего лишь маленькая девочка, в одиночестве переживающая постигшее ее горе.

Миранда не отвечала на стук, и Лесли, удерживая поднос одной рукой, открыла дверь сама. Сначала ей даже показалось, что комната пуста, но, когда глаза привыкли к полумраку, она разглядела девочку — обхватив руками коленки, та сидела на подоконнике.

— Я не разрешала входить. — Голос Миранды был лишен всяких интонаций. Маленькие дети так не говорят. Они могут кричать, сердиться, но не умеют говорить таким пугающе спокойным, безжизненным голосом.

— Извини, я думала, ты просто не слышишь, — бодро ответила Лесли, за деланной непринужденностью пытаясь скрыть свою растерянность. Дотянувшись локтем до выключателя, она зажгла свет.

Миранда, видимо долгое время сидевшая в темноте, болезненно замигала и прикрыла глаза ладонью.

— Ой! — вскрикнула она. — Выключи!

— Но в темноте ты не сможешь есть.

— Ну и что? Я не хочу есть.

— А я, пожалуй, поем.

Устроившись в ближайшем кресле, Лесли взяла в руку вилку. Она ела спокойно, не разговаривая, игнорируя враждебные взгляды Миранды. Та сидела неподвижно, как статуя, однако Лесли почти физически ощущала напряжение, волнами расходившееся от ее маленького тела.

Несмотря на то что великолепно приготовленная баранина у нее самой застревала в горле, Лесли с энтузиазмом сказала:

— Очень вкусно, попробуй!

— Я не хо-чу есть, — отчеканила Миранда.

— Но ты хотя бы попробуй, — настаивала Лесли. В голосе девочки появилось раздражение, в данной ситуации это было хорошим знаком.

— Я же сказала: не хочу! — крикнула Миранда, вскакивая на ноги. Казалось, еще секунда, и она разрыдается. — Я тебя не звала! Зачем ты пришла? — Из ее глаз побежали слезы, но, не замечая их, она продолжала: — Зачем ты вообще вернулась после всего? Ты здесь не нужна!

Быстро отставив в сторону поднос, Лесли подбежала к ней и крепко обняла.

— Милая, успокойся. — Она прижалась щекой к светлым волосам девочки, которые были так похожи на волосы Даниэля. — Я знаю, что ты очень переживаешь за брата. Но он сильный, тебе же это лучше всех известно. С ним все будет в порядке.

На какое-то время этого оказалось достаточно. Лесли почувствовала, как девочка обмякла в ее руках и вдруг расплакалась, по-детски, навзрыд, содрогаясь всем телом.

Немного успокоившись, Миранда отстранилась от Лесли и, глядя на нее покрасневшими от слез, смертельно уставшими от пережитого глазами, мрачно буркнула: