Чтение онлайн

Пич ждала в баре отеля «Кларидж», нетерпеливо вглядываясь в каждого входящего. Она заказала себе джин с тоником, смесь, которую ненавидела и которую, казалось, пили все в Англии. И сейчас она едва дотронулась до нее.

— Леди Лаунсетон? — осведомился официант. Пич удивленно кивнула.

— Вас просят к телефону, мадам.

— Я задерживаюсь, Пич, — отрывисто произнес Гарри. — Тебе придется вернуться в Лаунсетон без меня.

— Нет, нет. Ничего страшного. Я подожду…

— Нет смысла ждать. Я не знаю, сколько еще буду занят. Мне предстоит многое обсудить с редактором. Хватит на всю ночь. Видимо, мне придется заночевать в клубе.

Пич грустно положила трубку на рычаг. Ее сюрприз не удался. Вернувшись за столик в баре, она отпила немного джина и стала думать, что делать. Еще не все потеряно, решила она наконец. Она останется в красивом новом доме и переночует там, а утром позвонит в клуб и вот тогда увидит Гарри. Он придет с ней позавтракать, и Пич покажет ему их маленькое гнездышко. Гарри полюбит его. И будет в восторге от ее предусмотрительности и ума.

— Сэр Гарри отсутствует в данный момент, — вежливо ответил консьерж в клубе Гарри, когда она позвонила туда утром. — Вы хотите передать ему что-либо?

— Он ушел завтракать? — спросила Пич.

— Думаю, да, мадам.

— Тогда не могли бы вы попросить его позвонить леди Лаунсетон в Белгравию по телефону 2313, пожалуйста.

Было совсем неинтересно варить кофе и подогревать булочки для себя одной. Пич решила прогуляться и подышать немного свежим воздухом, а потом опять позвонить в клуб. Быстро переодевшись в старую привычную одежду — черные узкие брюки и широкий свитер, она вышла на холодный голубоватый воздух весеннего утра.

Пич выбрала для прогулки парк Сен-Джеймс, жалея, что ничего не захватила с собой, чтобы покормить уток. Она наблюдала за нянями, которые катали малышей в огромных колясках, и вдруг очень сильно заскучала по Вилу. Сейчас она вернется в свой домик, позвонит еще раз Гарри и попросит передать ему, что уехала домой.

Дожидаясь зеленого света на переходе рядом с отелем «Риц», Пич рассеянно смотрела прямо перед собой, думая о своем малыше. Швейцар в коричневой униформе быстро вышел из отеля, неся две небольшие сумки, за ним шли мужчина и женщина. Мужчина покровительственно держал женщину под руку, а она улыбалась ему. Они сели в такси. Прошло несколько секунд, прежде чем Пич поняла, что мужчиной был Гарри, а женщиной, с которой он шел, — Августа. Такси к этому моменту уже затерялось в густом уличном движении Пикадилли.

Мелинда была ее лучшей подругой, и она не хотела причинять ей боль, но Гарри действительно оказался таким подонком, что она не могла позволить Пич дальше считать его принцем из сказки.

— Может, это был не Гарри, — сказала Пич, и луч надежды пробежал по ее несчастному лицу.

Мелинда вздохнула и отрезала еще кусочек шоколадного кекса.

— Конечно, это был он, — произнесла она. — Он видится с Августой уже много месяцев. Все это знают.

— Они видятся? — воскликнула пораженная Пич.

— Тебе лучше всех должно быть известно, каким был Гарри, когда ты его встретила, — продолжала Мелинда. — В конце концов, и с тобой у него был роман, не так ли? Августа привыкла к этому, она всегда перешагивала через такое и ждала, когда он снова вернется. Но в этот раз он женился на тебе. Для нее это было большим потрясением, раньше он всегда возвращался с поджатым хвостом, — добавила она, хихикнув.

— Августа! — вскричала Пич с отчаянием. — Кто угодно, только не она!

Мелинда вздохнула:

— Именно она. Мне очень жаль, Пич, но тебе лучше знать самое плохое. После вашей женитьбы Гарри переспал с половиной женского населения в радиусе пятидесяти миль. А те, кто с ним не спал, — старухи, или уродины, или сохранившие совесть.

Пич не знала, смеяться ей или плакать. Теперь она поняла, почему у него всегда не хватало времени лечь с ней в постель, она удивлялась, как он успевал хотя бы ее поцеловать! Она с подозрением посмотрела на Мелинду.

— К какой категории принадлежишь ты? — спросила она.

— Конечно, совесть! — возмущенно вскричала Мелинда. — А что же еще?

Пич подумала о своем малыше, безмятежно спящем в крытой линелеумом детской Лаунсетон-Холла, в то время как его отец соблазнял каждую вторую женщину в графстве, и расплакалась.

— Пич, дорогая, — ласково сказала Мелинда, — ты ведь знаешь, что сам Гарри никогда не бегал за женщинами. Ему этого не нужно. Так получается, что они всегда рядом, — а ведь он никогда не мог устоять перед красивой женщиной.

— Что же мне делать, Мелинда? — спросила Пич, бешено раскачиваясь взад и вперед в качалке Мелинды. — Скажи мне, что делать?

— Господи, жаль, что нам не по тридцать пять и мы не светские львицы, — вздохнула Мелинда, — а то бы мы знали, что делать. Ты была бы зрелой и пылкой особой, тебе было бы, на него наплевать, и, наверное, ты бы его бросила и завела приятный роман с другим, чтобы все забыть.

— Я не хочу романов, — плакала Пич. — Я ничего не хочу. Я очень хочу домой. — Флорида и ее мать никогда не казались ей далекими. Она подумала о своей бабушке. Леони подскажет, что делать. Леони всегда знает, как быть.

Гарри уже звонил и просил ей передать, что задерживается в городе, а у Нанни, по счастливому совпадению, был выходной, и она уехала в Бристоль навестить свою сестру. Перед-отъездом Нанни подозрительно посмотрела на заплаканное лицо Пич, но промолчала, а Пич терпеливо выслушала все наставления, когда и что делать с мистером Вилом. Она посмотрела из окна, как садовник увозил Нанни по дороге на станцию, потом достала из шкафа чемодан и начала складывать вещи Вила. Ее сын лежал в кроватке и спокойно спал, а она, нервничая и торопясь, роняла игрушки и кульки. Свой чемодан она сложила прошлой ночью, и он уже был уложен на заднее сиденье «курмона». Стащив чемодан с вещами Вила вниз, она быстро вышла из дома и зашагала к гаражу по гравию, хрустевшему у нее под ногами. Пич втиснула чемодан между задним и передним сиденьями, жалея, что у нее такая маленькая машина, а затем бросилась обратно в дом, завернула Вила в голубое одеяльце и положила в ручную походную кроватку. Взяв ее в одну руку, перекинула через плечо свою сумку, а другой рукой подняла туго набитую сумку с чистыми пеленками и бутылочками. Она подумала, что со стороны ее можно принять за беженку. А может, она и была ею? Пич убегала от Гарри так, как другие женщины бежали от врага.