Чтение онлайн

— Все это очень грустно. Позаботьтесь, чтобы Пич немного поспала, если сможет.

Огромный серый собор был увешан вышитыми шелковыми знаменами и украшен цветами. Запах жасмина, который любила Леони, витал в воздухе, и солнечный свет проникал в огромное розовое окно. Чистые голоса хора мальчиков торжественно разносились по собору церковным пением. Пич неподвижно стояла с Ноэлем, вся в черном, в шляпе с широкими полями, скрывавшими ее бледное, без кровинки, лицо от любопытных взглядов. Он взял ее за руку, желая подбодрить и передать ей свои собственные силы. Он обвел взглядом переполненную церковь, удивляясь про себя, какой силой обладала эта таинственная, неукротимая женщина, чтобы собрать президентов и представителей королевских семей на службу в ее память. И после, когда он пили любимое шампанское Леони а доме, который она когда-то очень хотела назвать своим, он разглядывал лица тех, кто любил ее. Здесь, были сестры, которые воспитывали сирот Леони в Шатто д’Оревилль, и сами дети, выросшие и имеющие собственные семьи. Здесь были мужчины и женщины, чьи жизни она помогла спасти, участвуя в Сопротивлении во время войны. Пришли и управляющие театром, и дирижеры, и музыканты, и те, кто стоял у выхода на сцену, титулованные семьи со всей Европы и простые семейства с юга, кто работал для нее и любил ее, были и те, кто жил в деревнях и чувствовал на себе ее постоянную доброту и щедрость. Леони завоевала их всех.

— Ей бы это понравилось, я думаю, — заметил Джим с одобрением в голосе, — ей было бы приятно увидеть их всех вместе здесь, и я испытываю удовлетворение при мысли, как много жизней она сделала радостней своим существованием.

Уже после церемонии, когда вся семья осталась одна, он сообщил Пич, что вилла теперь становится ее собственностью.

— Леони хотела, чтобы ты жила там, когда нас не станет, — мягко сказал он, — а я несмогу оставаться там без нее, поэтому она — твоя.

— Но, Джим, куда же ты пойдешь? — спросила Пич. — Ведь это твой дом!

— Не беспокойся обо мне, все уже устроено. Я переезжаю в прежнее жилище Лоис на крыше нашего отеля. В конце концов, что хорошего для такого старика, как я, жить здесь одному, а там я смогу общаться с людьми, если мне этого захочется.

Пич никогда не думала о Джиме как о старике и, взглянув на него, поразилась тому, что увидела. Но это просто нечестно, думала она со злостью, люди не должны стареть, они не должны уходить и оставлять тех, кто любит их… Слезы снова набежали на глаза.

— Не плачь, Пич, — прошептал Джим, — я буду счастлив думать, что ты живешь на вилле, и уверен, твоя бабушка тоже.

На следующий день, сидя между своими сестрами, когда адвокат знакомил их с завещанием Леони, Пич едва сдерживала дрожь во всем теле. Это было самое ужасное — делить красивые вещи Леони, драгоценности, которые, как она помнила, ее бабушка носила всю свою жизнь, ее прекрасную коллекцию одежды, ее любимые предметы… Страшная мысль пришла ей внезапно в голову, и она в панике схватила Лоис за руку.

— Кошка! — закричала она. — Где бабушкина кошка?

— Шоколад исчез в тот же день, что и Леони, — шепнула ей Лоис. — Пич, мне очень жаль.

Пич ничего не хотела больше слушать, она не хотела знать, кто и что получит, она просто хотела, чтобы все осталось как было… никаких изменений, все на своих местах. Рыдая, она выбежала за дверь, где ждал ее Ноэль.

Закрыв за собой дверь их спальни, он смотрел, как Пич мечется по комнате, проклиная судьбу, время, смерть, и он прижал ее к себе, крепко обняв.

— Пич. — спокойно сказал он, — все образуется, — вот увидишь.

Пич повисла у него на руках, истощив свой гнев и отчаяние.

Ей было спокойно в его объятиях, она чувствовала себя защищенной от опасностей жизни и смерти.

— О, Ноэдь, — устало вздохнула она, — что бы я без тебя делала!

Ноэль так и не смог привыкнуть к великолепию дома де Курмонов. Даже после того как они прожили в нем два года, Ноэль все еще чувствовал себя гостем в его величественных комнатах. Кивнув привратнику, он завел новый автомобиль во двор, заметив, что дворецкий уже спешил вниз по лестнице, чтобы открыть ему дверь.

— Моя жена дома? — спросил Ноэль, отступая, чтобы полюбоваться автомобилем.

— Мадам в гостиной, месье.

— Тогда попросите ее спуститься сюда, пожалуйста. Скажите ей, что у меня для нее сюрприз, Оливер.

— Конечно, месье. Примите мои поздравления, месье. «Дюк» просто великолепен.

— Спасибо, Оливер.

Ноэль обошел вокруг автомобиля, оглядывая его со всех сторон. Длинные гладкие линии, насыщенная сверкающая темно-синяя окраска и мягкая светлая кожа салона подчеркивали его изысканность. Это был автомобиль, который Ноэль всегда стремился создать, результат всех его компромиссов прошлых лет. «Дюк» был автомобилем его мечты.

— Ноэль, он просто восхитителен! — донесся голос Пич, торопливо сбегающей по ступенькам к нему.

Ноэль показал ей на атласный бант, которым был украшен руль.

— Это подарок, — сказал он, — самый первый «дюк» для внучки Месье.

— Правда? Он — мой? — Пич с удовольствием провела рукой по сверкающей поверхности. — Но это твой автомобиль, Ноэль, больше чем чей-либо. Первый должен быть твоим.

— Я считаю, что старый Месье имеет к нему такое же отношение, как и я, а как его внучка и председатель компании ты получаешь первого «дюка» и номерные знаки.

Пич забежала вперед, чтобы посмотреть на них. — «Дюк-1», — воскликнула она, чрезвычайно довольная.

— Внутри тоже есть кое-что интересное, — добавил Ноэль, открывая для нее дверцу.

Пич почувствовала приятный запах новой кожи и цветов. Сидя на необыкновенно удобном сиденье для водителя, Пич огляделась вокруг себя. В маленькой вазе в форме крыла, точной копии той, что стояла в первом автомобиле де Курмонов, была веточка жасмина.

— Я заказал ее специально для тебя, — сказал Ноэль. — В других автомобилях ее не будет. Он радостно посмотрел на Пич, надеясь, что она довольна.

— Да, в вазе всегда была ветка жасмина для Леони, — сказала Пич. — Ты подумал обо всем, Ноэль Мэддокс!

— Значит, тебе нравится?

— Очень! Спасибо тебе не только за прекрасный автомобиль, но и за все, что ты сделал для де Курмонов! Ты снова поставил компанию на ноги. — Рукой она провела по кожаной оплетке руля, в центре которого помещался символ семьи де Курмон. — Этим автомобилем ты вернул де Курмонов наверх. — Месье гордился бы тобой!

Ноэль с облегчением усмехнулся.

— Тогда окажите мне услугу, леди, — усаживаясь рядом с ней, сказал он, — прокатите меня немного.