Чтение онлайн

Гостиничный номер был явно тесноват для монтажной линейки и разнообразного дополнительного оборудования, громоздившегося на длинном столе, который тянулся от стены к стене. За столом сидели два видеоинженера, над их спинами склонился молодой человек в кепке-бейсболке.

– Боря, вот с этого места. Да, вот здесь ставь метку. Вот он сказал: окружающей среды. После слова «среды» сразу обрезаем. Монтируем встык с предыдущим куском.

Артур не стал подниматься наверх, высказав резонное соображение о том, что технические подробности ему знать ни к чему. Панфилову же, как человеку, собиравшемуся вкладывать деньги, и немалые, в этот проект, стоило пройтись с Георгием.

– Вот это у нас монтажная, – объяснял владелец телекомпании. – Как видите, здесь довольно тесно. Но большего пока позволить себе не можем. Техника у нас не очень новая. Я купил в Германии у телекомпании «БНД» подержанное оборудование за полцены. Линейка типа «Юматик». Эта система, откровенно говоря, устарела, на ней почти никто не работает. Я имею в виду, конечно, ведущие телекомпании. Еще в конце восьмидесятых все перешли на систему «Бетакам», а потом, чуть позднее, появилась ее усовершенствованная версия «Бетакам-SP». На этом формате работают и первый канал «Останкино», и редакция «Вестей» на Российском канале. А «НТВ» так то вообще по полной программе упаковано «Бетакамом-SP». Но у них денег много. Мы с ними тягаться пока не можем, да и не претендуем на это.

– А что – дорогое удовольствие этот «Бетакам»? – поинтересовался Константин.

– Эспишная камера стоит тридцать восемь тысяч долларов, воспроизводящий магнитофон – тридцать, записывающий – пятьдесят, а для линейки нужны как минимум один воспроизводящий и два пишущих. Это не считая монтажного компьютерного пульта и прочего оборудования.

Показав гостю монтажную комнату, Георгий провел Панфилова по редакциям. Собственно, это были обычные конторские офисы с компьютерами, телефонами, факсами на тесно сгрудившихся столах.

Сотрудники редакции, как всякие творческие люди, много курили, пили кофе, о чем-то шумно разговаривали. В комнатах звонили телефоны, гудели компьютеры, трещали принтеры.

– Бурная у вас тут жизнь, – заметил Панфилов, заглянув по очереди в обе редакции.

– Специфика на телевидении такая, – объяснил, улыбаясь и разводя руками, владелец компании. – Постоянно где-то что-то происходит, бригады выезжают на съемки, кто-то монтируется. И вот так каждый день. Кстати, чуть не забыл насчет техники. Передатчика у нас своего нет, арендуем. А ведь для полноценного вещания требуется иметь свой собственный. Я уже присмотрел комплект. Не новый, правда, бывший в употреблении, но зато дешевле. Точнее, это два комплекта со своими транскодерами – метровый и дециметровый. Обойдутся в пятьсот тысяч.

– Я все понял. Идем вниз.

Когда Георгий вместе со своим гостем спустились в ресторан, Артур сидел за столиком уже не один. Компанию ему составлял Борис Исаакович Могилевский, в определенных кругах более известный как Боря Туз.

Они с Артуром неспешно попивали «Курвуазье» и о чем-то разговаривали. С возвращением Панфилова разговор, естественно, пошел о телекомпании. Георгий скромно молчал. Судя по тому, как он поздоровался с Борей Тузом, они были хорошо знакомы.

– Как впечатления? – спросил Туз, обращаясь к Панфилову. – Понравилось?

– Дело не в том, понравилось или нет.

– В чем же?

– Стоит на это тратить деньги или не стоит?

– Да, да, совершенно верно, – засмеялся Туз.

Смех у него был мелкий, частый, как дробь пишущей машинки.

– Условия, которые выдвинул Георгий, кстати, я до сих пор не знаю фамилии…

– Как, а разве Артур не говорил? Моя фамилия Венедиктов.

– Очень приятно, – кивнул Панфилов. – Условия, которые выдвинул Георгий, мне понятны. Это два миллиона долларов в течение месяца.

– Валютой, – добавил Венедиктов.

– Хоть наличной. – Прищурившись, Панфилов глянул на Георгия. – Это не имеет особого значения. Теперь мои условия. Во-первых, перерегистрация компании с внесением в учредительные документы двух фамилий – Георгия Венедиктова и моей. Здесь возможны варианты. Если компания будет зарегистрирована как акционерное общество, мне должен принадлежать контрольный пакет акций, пятьдесят один процент. Чем быстрее это будет сделано, тем лучше.

Венедиктов растерянно посмотрел на своих собеседников.

– Но это невозможно сделать быстро, даже если бы я принял эти условия. Перерегистрация телекомпании с изменением статуса или учредителей – процесс, требующий нескольких месяцев работы. Нужно проходить массу инстанций, ставить множество виз…

– А два миллиона баксов в течение месяца достать легко? – в свою очередь возразил Константин.

– Да, да, – неожиданно вступился за Панфилова Боря Туз. – Жорик, это как-то нехорошо. Получается, что утром деньги, а вечером стулья. Ха-ха-ха.

Он снова залился частым, мелким смехом. Отсмеявшись, он добавил:

– Надо побыстрее, Жорик.

– Но я еще не знаю всех условий.

– Все остальное вытекает из первого условия, – продолжил Панфилов, – телекомпания должна работать на меня. Детали определятся потом.

– Но это фактически означает уход телекомпании из моих рук, – растерянно произнес Георгий. – Как же так? Из-за каких-то двух миллионов?

Боря Туз снисходительно покачал головой.

– Жорик, – почти ласково сказал он, – два миллиона долларов – это большие, это очень большие деньги. В наше время люди страдают из-за гораздо меньших сумм. Требования Константина кажутся мне вполне резонными. Более того, если ты принимаешь предложенные условия, я сделаю все от меня зависящее, чтобы все твои материальные претензии были удовлетворены. Я имею в виду некоторые форс-мажорные обстоятельства. Если, например, наш друг Константин не сможет собрать вовремя требуемую сумму.

– Думаю, что смогу, – заметил Панфилов. – Но за помощь благодарю.

– Хорошо, хорошо, – быстро согласился Боря Туз, – я ведь имею в виду именно форс-мажорные обстоятельства. В этой жизни ведь всякое бывает, правда? У меня в этом деле тоже есть свой интерес. Я был бы очень, очень заинтересован в том, чтобы телекомпания развивалась быстро и динамично. Для этого, конечно, нужна консолидация наших совместных усилий.

– Боря, выражайся проще, – засмеялся Артур. – Ты не в банке и не на трибуне.