Переводчик
Шрифт:
– Кроме того, мы обеспечим, мы обеспечим тебе бегство с планеты, - сказал один из них.
– Транспортный корабль Гебораа, который привез Синворета, сегодня вечером покинет Город. Мы с Ведманом говорили с одним из экипажа, и он гарантирует, что незаметно проведет тебя на корабль и спрячет в пустом баке из-под воды.
– Я не могу это сделать, Ци, - ответила девушка по имени Элизабет.
– Уже были покушения на жизнь Хава и все - неудачные. Трудно убить нула, к тому же я не настолько сильна. Их кожа почти пуленепробиваема, а тело такое твердое.
– У нас есть план, - настаивали двое мужчин.
– Сегодня вечером ты будешь переводчиком Хава в ночную смену. Добейся, чтобы он тебя схватил и поднял.
Теперь они танцевали вместе, держа яйцо посредине, их ноги перемещались по земле, поднимая пыль, Окутывавшую их забвением.
– Ты знаешь его странную склонность к женщинам. Мы дадим тебе нож, он у нас с собой. Когда он будет тебя поднимать, ты ударишь, целя в подмышку - там у них слабое место.
– Я не могу этого сделать.
– Мы будем рядом, если что-то случится.
– Я не могу этого сделать.
Они нисколько не устали и были оживлены. Теперь яйцо находилось в центре крутящейся вселенной. А вселенная была тройственной: все было тройственно, весь мир, все его стихии. Три бога, три тела, три полюса компаса.
– Вы не можете требовать, чтобы я это сделала. Это просто безумие!
– Это необходимо. Мы много требуем, но другого выхода нет.
– Вы сошли с ума, Ци. Мы уже столько раз говорили об этом. Даже если Хав будет просто ранен, Терекоми перебьет всех в Городе.
– Возможно. Но пока здесь Синворет, у них связаны руки.
– Ерунда! Он убьет Синворета и свалит вину на нас.
– Хватит болтать, Элизабет. Мы должны попробовать. Шанс невелик, но мы должны его исполнить. Видишь своего друга? Или ты согласишься сделать это сегодня вечером, или я перережу ему горло...
– Я не могу! Ты спятил! Ци, останови его!
– Невелика потеря.
– Ну, пожалуйста, не надо!
– Тогда соглашайся!
– Смотри...
В безумном танце Тоулер смотрел, как они идут. Они кружили, не видя вселенной в вихре самих себя, острыми краями ног вонзаясь в землю, из которой вышли. Руки они подняли высоко над головой, губы их соприкасались и не оставалось никаких тайн, никаких тайн...
Даже острый стилет, прижатый к горлу, ничто не значил по сравнению со страшным единением танца. Даже полный боли крик Элизабет до конца не разрушил транс.
Ничто не могло спасти его. Ведман уже наклонился, и вдруг открылась дверь: двое нулов Терекоми стояли в ее проеме с ужасным партассианским оружием в руках. Они двинулись вперед своим лишенным грации шагом, как тюлени.
Ведман страшно перепугался, выронил нож и в панике нырнул под ближайшее кресло. И в этот момент они выстрелили.
Квадратный фрагмент зала развалился, цепь джармы прервалась, и разум Тоулера освободился от этого эротического круговорота, зажимы на руках и ногах раскрылись. А Ведман разлетелся кусками плоти и костей.
Полицейские тяжело шагали вперед, и Ци Хеттл стоял, дрожа, пока они не дошли до него. Он не сопротивлялся, когда его вели к ждущей снаружи трехколесной машине.
Машина уехала, и стало тихо.
С трудом хватая ртом воздух, Тоулер встал, чувствуя кроме боли эмоциональную пустоту. Еле передвигая ноги, он подошел к Элизабет и обнял девушку. Девушка не шевелилась с момента, когда вошла полиция, но его прикосновение словно разрушило чары.
– Видишь, они постоянно за нами следят, - прошептал он. Откуда они узнали, что здесь происходит? Почему арестовали заговорщиков, а нас оставили?
Тоулер расхохотался рваным смехом. Отвага вернулась к нему, едва он коснулся девушки.
– А рабочие, помогавшие строить это здание, говорили, что здесь нет никаких цепей, кроме необходимых для этого устройства. Боже, Элизабет, я понял! Великолепный пример партассианской хитрости! Электрод в наушниках вызывает в мозгу образы, но может принимать их и из него. Другими словами, он регистрирует все происходящие в твоем мозгу.
– Это лишь предположение, - недоверчиво сказала девушка.
– Это больше, чем предположение. Я слышал, что говорили тебе Хеттл и Ведман, а это устройство передало их слова прямо в Комиссариат Полиции. Неплохо, а? Поняв, что готовится покушение на Хава, они сразу приехали и забрали заговорщиков. И вовремя.
Напряжение спало. Элизабет взяла Тоулера за руку, погладила ее. Потом улыбнулась.
– А ты, настоящий заговорщик, вышел из этого целым.
– К счастью, я был слишком ошеломлен, чтобы думать о Риварсе. Поэтому они предоставили нас самим себе.
После воспоминания о Риварсе настроение его испортилось.
Таинственное доказательство еще не дошло до вождя. Взяв себя в руки, Тоулер улыбнулся и тут заметил стилет, которым размахивал Ведман. Он лежал в проходе, матово поблескивая. Виновато оглянувшись, Тоулер поднял его и спрятал в карман. Потом взял Элизабет за руку.
– Еще рано. Пойдем что-нибудь выпьем в ресторане - это пойдет тебе на пользу!
Она сунула руку в его ладонь, и они вместе пошли через почти пустой Парк. Появление полиции явно испортило всем развлечение.
Честно говоря, думал Тоулер, чему им вообще радоваться? Завтра встреча с Синворетом, а потом неизвестность.
Когда он вошли в ближайший ресторан,, он решил на какое-то время забыть о заботах.
Они сидели вместе около часа, пока не пришло время Элизабет идти на ночное дежурство. Перед возвращением домой Тоулер проводил ее до конторы. Это место показалось ему серым и пустым, как внутренности коробки.
В комнате переводчиков они застали Питера Ларденинга, чье дежурство закончилось. Взглянув на них, он поднял брови.