Пересмешник
Шрифт:
Сам же ректор, поднявшись на возвышение у доски, развернулся к нам.
– Небольшое объявление. На сегодня занятия для вашего курса окончены. Однако не спешите расходиться. Всех, кто был утром на лекции по биологии и стал свидетелем… инцидента, попрошу ненадолго остаться. Трофимов!
– Я!
– Пока не выбраны старосты, назначу тебя старшим. Проведи перекличку и составь список всех, кто присутствовал на первой паре.
– Хорошо, Николай Георгиевич!
– Студент Кочанов!
– А я-то чего сделал? – возмутился Кочан.
– Беспокоиться не о чем. С вами просто хочет побеседовать следователь по этому делу. А также с вами, Сибирский. Пройдёмте в мой кабинет. Остальные – отметьтесь у Трофимова, и можете быть свободны.
Кочанов, озираясь на дружков, первым последовал за ректором – он сидел ближе к доске. Я тоже спустился к выходу, ловя на себе взгляды остальных студентов.
– Уже и следователь по этому делу назначен? – спросил я Кабанова в коридоре. – Когда успели-то?
– Сам удивлён, – процедил ректор на ходу. – Но, если я правильно понял, это не первый труп. И похоже, дело серьёзное.
Мы направились по коридору в сторону его кабинета. По дороге я постарался вытянуть из него хоть какие-то подробности.
– А что вообще полиция говорит? Серийный убийца?
– Может быть. А может, и похуже. И делом занялась не обычная полиция. В кабинете вас ждёт действительный статский советник Путилин. Может, даже слыхали о таком?
Я покачал головой. Кочанов и вовсе шагал молча, будто воды в рот набрал, и только затравленно озирался. Мне даже показалось, что он ищет возможности сбежать. Кажется, ему уже доводилось иметь дело с полицией, и опыт был исключительно неприятный.
– Представился следователем отдела особых поручений при генерал-губернаторе, – продолжил ректор. – Но я-то знаю, что он не местный. В Томске недавно, явно в командировке. Похоже, напрямую послан государем.
– Для расследования убийства? – скептически переспросил я. – Хотя, Бергер вроде бы из дворян… Остальные жертвы тоже?
– Не знаю. Но, возможно, дело даже не в том, кто жертвы. А в том, кто сам убийца.
– В смысле?
– Путилин – один из самых знаменитых Охотников.
– Священная дружина?! – вдруг, вытаращив глаза, прошептал Кочан.
– Ну вот, а говоришь, не слыхал ничего…
Мы повернули за угол, и в конце коридора уже замаячила приметная дверь ректора – из красного дерева, украшенная бронзовыми фигурными накладками.
В приёмной нас встретила Амалия. Она сидела за огромным столом – чуть меньше, чем у самого Кабанова, только заваленным целыми стопками бумаг. При нашем появлении поднялась, поправляя блузку.
– Он там? – коротко спросил Кабанов, кивая на запертую дверь кабинета.
– Да, не отлучался. Распорядился, чтобы свидетелей заводили к нему по одному сразу, как прибудут.
– Хорошо. Проводи, пожалуйста, Кочанова.
Кочан и так-то заметно дрейфил, а тут и вовсе сдал. Его широкое простоватое лицо побледнело и из-за ярче проступивших следов от прыщей выглядело пористым, как непропёкшийся блин. Секретарь открыла перед ним двери, и он на подгибающихся ногах шагнул через порог.
Стоило ему скрыться за дверью, Кабанов взял меня за локоть и подтянул ближе.
– В общем, веди себя уверенно, не юли, – тихо проговорил он. – Беспокоиться тебе не о чем, ты просто свидетель. Рассказывай всё, что знаешь, даже если дело коснётся вещей, не имеющих отношения к сегодняшнему инциденту. Ну и всё, что услышишь, мотай на ус, мне после расскажешь.
– А если он спросит про Демидов? Может, безопаснее будет соврать чего-нибудь?
– Вот как раз врать Путилину – самое опасное. Говорят, он въедлив, как ржавчина. Да и вообще, много слухов про него ходит…
– А что за Священная дружина-то? Не очень похоже на название официальной службы.
– Официально она вроде как и не существует. Но по слухам, организована ещё при императоре Петре. Для особых поручений и расследований государственной важности.
– Как-то туманно… Это что-то вроде Охранки?
– Нет. Охранка гоняется за революционерами да иностранными провокаторами. А Священная дружина имеет дело с разными… аномальными опасностями. Какие-нибудь тайные, неучтённые Одарённые. Отступники. Особо хитрые демоны, пробравшиеся в обжитые людьми места. Упыри, в конце концов.
– Охотники на вампиров… – задумчиво пробормотал я.
– Вроде того. Ладно, с богом. Амалия, я отлучусь ненадолго. Если господин статский советник спросит – скажи, что я скоро буду.
Кабанов вышел, а я расположился на одном из резных деревянных стульев с мягкими сиденьями, установленных вдоль стены. Чуть поразмыслив, одним усилием развеял Аспект Зверя. Моя аура быстро превратилась в зыбкое бесцветное облако, и даже энергетические узлы было сложно разглядеть – они тоже стали почти прозрачными.
Без вампирского Дара я почувствовал себя неуютно – уши и ноздри будто заложило ватой, мышцы обмякли. Всё-таки волк внутри придавал злости, уверенности, силы. Этакий буст, как от солидной дозы тестостерона. Или даже скорее какого-нибудь бодрящего наркотика.
А к этому, оказывается, легко привыкаешь. Стоит быть осторожнее.
Аспект Зверя, конечно, штука полезная в опасных ситуациях. Но сейчас, в беседе со следователем, скорее помешает. Особенно если это и правда профессиональный охотник на вампиров и прочих одарённых ренегатов. Не хватало ещё привлечь к себе ненужное внимание.