Чтение онлайн

В выходные она слышала, как он разговаривал с Джонни по телефону. Она знала, как он скучает без мальчика, и, наблюдая, как Ник обращается с ее дочерьми, удивлялась, как легко он сходится с детьми. Отведя девочек домой, они пообедали, а затем поднялись в свой номер. Девочки собирались сегодня ночевать у подруги.

Дядя Джордж — другое дело. Он ни о чем не стал ее расспрашивать.

— Как ты думаешь, Ник, он догадывается о нас? — Лиана улыбнулась. Они лежали у себя в номере на кровати, пили шампанское и ели арахис. На этот раз они не пошли в Венецианский зал. Им хотелось побыть одним. Ника, по-видимому, позабавил ее вопрос.

— Наверное. Он же не дурак. Не исключено, что он сам в молодости не раз бывал в таких ситуациях.

Лиана и сама это знала, но удивилась, услышав ответ Ника.

— Он ни слова об этом не говорил.

— Он слишком хорошо все понимает.

— Ты думаешь, он будет возражать?

— А ты как думаешь? — Ник тихо улыбнулся и покачал головой.

— Нет, конечно, он не возражает. Он хочет, чтобы я развелась с Арманом и вышла замуж за тебя.

— Я тоже. Я хочу сказать, я это подозревал. — Он заглянул ей в глаза. Ее мучило, что она в некотором смысле обманывает Ника. Она замужем, и в ее будущем для него нет места.

— Во всяком случае сейчас нет причин волноваться. Пока не появится полиция нравов или пресса, все в порядке. — Эта идея позабавила ее. В гостинице они зарегистрировались как майор и миссис Николас Бернхам.

Так они и плыли некоторое время по течению: обеды, долгие прогулки, украденные у судьбы выходные в «Ферменте». Им еще раз удалось через несколько недель съездить в Кармел, но в феврале дела для Ника стали принимать серьезный оборот. Сингапур был сдан японцам. Японская пехота взяла Яву, Борнео, Голландскую Ост-Индию и несколько островов в южной части Тихого океана. Японцы настолько были довольны своими успехами, что генерал Нагумо вернулся на север в Японию.

Ник каждую минуту ожидал, что ему будет приказано явиться на корабль. Американские авианосцы совершали налеты на острова Гильберта и Маршалловы острова, лежавшие к югу от Японии, успешно нанося удары по их позициям, но основные оплоты врага взять не могли.

Однажды в марте Ник в смятении посмотрел на Лиану. После второй рюмки шотландского виски он, к невероятному ее изумлению, ударил кулаком по столу. В ожидании отправки он уже несколько недель находился в нервном возбуждении.

— Проклятье, Лиана. Я должен уже быть там. Почему же, черт побери, я все еще торчу здесь, в Сан-Франциско?

Она не возмутилась этим взрывом. Она поняла его и заговорила примирительным тоном, но это не помогло.

— Потерпи, Ник. Они ждут подходящего часа.

— А я всю войну просижу здесь, в гостинице! В его взгляде было осуждение, и это на нее подействовало.

— Это твой выбор, Ник. Это не обязанность.

— Я знаю… знаю.. Прости… Я здесь бездельничаю… А я ведь записался добровольцем. Уже три месяца назад, черт возьми! Джонни с Хиллари в Нью-Йорке, он переживает за меня, говорит, что скучает. А я произнес громкую речь, сказал, что иду на войну. А теперь вот сижу здесь, как на сплошной вечеринке.

Его искренняя досада тронула ее, и она постаралась его успокоить. У нее самой часто возникало чувство вины перед Арманом, и временами она винила себя во всех грехах. Но сейчас она не могла покинуть Ника, да и не хотела этого. Она останется с ним до его отъезда, и они оба знали, что тогда настанет конец. Иногда она раздражалась на него, особенно однажды, когда пришло письмо от Армана, в котором тот писал, что от холода у него случаются приступы ревматизма в ногах. В тот же день Ник пожаловался, что после танцев у него теперь болит спина. Она в ярости повернулась к нему:

— Тогда не танцуй так много! Его поразило выражение ее лица. Он никогда прежде не видел ее в таком состоянии.

— Так тебя саму до двух часов не утащишь с площадки.

Стоило ему произнести эти слова, и она расплакалась. Он взял ее за руки, и она в слезах рассказала ему о письме Армана.

— Мне кажется, он болен, Ник… Ему почти пятьдесят девять, а там мороз…

Она плакала в объятиях Ника, а он крепко прижимал ее к себе.

— Все хорошо, любимая… все хорошо… Он всегда понимал ее. Ему она могла рассказать все.

— Иногда я чувствую себя такой виноватой перед ним…

— Я тоже. Но мы знали это с самого начала. Для него сейчас уже ничего не изменить.

Лиана часто писала Арману, но была не в силах ему в чем-нибудь помочь.

— А если нацисты убьют его?

При этой мысли Ник вздохнул, не зная, что сказать ей в утешение. Конечно, существует риск, что нацисты его убьют.

— Арман учитывал эту возможность, когда остался в Париже. Он знал, что делает. — Ник понимал, что Арман любит свою родину. Судя по тому, что рассказывала Лиана, родина была для него дороже всего на свете.

— Лиана, ты должна верить, что он останется в живых. Тебе больше ничего не остается.

— Я знаю. — Она вспомнила, как они протанцевали всю ночь.

— Наша жизнь здесь действительно похожа на сплошную вечеринку.

Она повторила его слова, и они долго и пристально смотрели друг другу в глаза.

— Ты хочешь прекратить ее? — У него перехватило дыхание.

— Нет.

— Я тоже не хочу.

Но однажды в апреле он подвез ее из Красного Креста. Ник молчал и молчание это казалось странным.

— Что-нибудь не так, Ник?

Он печально посмотрел на нее. Он не ощущал того воодушевления, которого ожидал, напротив, чувствовал себя растерянным и взволнованным.

— Вечеринка окончилась. Она вздрогнула.

— Что ты имеешь в виду?

— Завтра я уезжаю из Сан-Франциско.

Она, задержав дыхание, посмотрела на него. Внезапно она расплакалась, закрыв лицо руками. Они оба знали, что когда-нибудь этот день придет, но все равно не были готовы к нему.

— О Ник. — Ей стало страшно. — Куда тебя переводят?