Чтение онлайн

— Как… — Серхио с изумлением посмотрел на эльфа. — Не может быть! Его же охраняли всё время! А Карр? С ним что?!

— Вода, — пояснил Мирасса. — Яд был в воде. Харата напоили первого. Он погиб сразу, поэтому его ученик не пострадал — просто не успел напиться… Теперь Высокородный Нагиласса хочет найти убицу.

— Думаешь, это кто-то из команды? — испанец с сомнением покачал головой.

— Не знаю, но Нагиласса заставит говорить любого! Он найдёт убийцу!

— А откуда брали воду?

— Как обычно, из бочки в трюме, — эльф вдруг с интересом взглянул на Серхио. — Ты умён, Входящий, отравленная вода была там. Высокородный запретил пользоваться водой, чтобы больше никто не пострадал.

— Решение кардинальное, — хмыкнул испанец. — А мы продержимся до Селиза без питья?

Мирасса неопределённо пожал плечами.

— Крысы! — в разговор неожиданно вмешался Фелум. — Нужно поймать несколько крыс и дать им напиться из разных бочонков. Так мы сможем узнать, где хорошая вода. Если она есть…

— Хорошая идея! — Серхио одобрительно посмотрел на сыщика и повернулся к эльфу. — Предложи Нагилассе. И надо обязательно обыскать трюм — вдруг след какой отыщется?

— Я могу помочь, — Фелум подошёл ближе. — У меня большой опыт в таких делах.

Мирасса принял важный вид.

— Хорошо, я передам вашу просьбу Высокородному…

Вечером следопыты, испанец и сыщик собрались в каюте Карра. Ученик Магистра был ещё очень слаб, но уже вполне сносно мог разговаривать.

— Дааа… — покачал головой мечник. — Нелепо погиб Магистр. Из стольких схваток выходил победителем, а тут обычный яд… Не скажу, чтоб я сильно горевал, но всё равно жалко Верховного — человеческая раса много потеряла с его смертью. Одна битва под Крастом чего стоит…

— Может, не так он и виноват, как рассказывают летописи, — добавил Ветль. — Не зря же Мадук с ним помирился… Эх, помянуть бы старика, да нечем…

Разведчик с сожалением поставил пустую кружку на стол. Серхио внимательно посмотрел на притихших следопытов. Интересные люди… Вроде бы давно должны зачерстветь душой, да и в бою не знают сомнений, а вот на тебе — готовы простить человека, которого ещё несколько дней назад считали самым страшным злодеем…

— Карр, — испанец нарушил затянувшееся молчание, — а где сейчас Уаддр? Ты можешь с ним связаться?

— Попробую, — тихо прошептал ученик Магистра, сжимая в руке свой талисман.

— Кто такой Уаддр? — с тревогой спросил Фелум.

— Я думал, на корабле ничто не может укрыться от твоего глаза, — усмехнулся Серхио. — Что же, это только говорит о незаурядных способностях разведчика. Интересно, а хоть эльфы его заметили?

Испанец подмигнул виновато улыбавшемуся сыщику и вновь обратился к магу:

— Постарайся найти тёмного — возможно, он видел того, кто убил Харата…

Кого-то тихий бесконечный говорок лесного ручья привлекает возможностью отвлечься от грустных раздумий или надоевших проблем; кто-то услышит в его монотонных переливах слова утешения, а кому-то сама вода захочет рассказать без утайки всю историю удач и разочарований его жизни. Мало кто понимает, почему лесной говорун точно знает, чего ищет очередной случайный посетитель, но и не ошибается журчащий поток никогда. Не догадывался об этом и Халит, хотя как никто другой умел чувствовать воду. А сейчас Чужак сидел в одиночестве возле ручья и слушал собственную исповедь из чужих текучих уст. Мог ли предположить сын обычного деревенского пастуха, что сначала судьба позволит ему подняться до уровня Верховных Магов, а потом безжалостно бросит на самое дно? Хотя, нет — он добился всего сам, несмотря на насмешки и презрение благородного сословия, но сам же и похоронил надежду на счастье и величие…

— Халит! Куда ты опять подевался, паршивец? Коровы разбрелись по всему полю, а он дрыхнет целыми днями! Живо сюда, байстрюк!

Крики пьяного отца оторвали мальчика от любимого занятия. Он только что соорудил на муравьиной дорожке невидимое препятствие и сейчас с удовольствием наблюдал, как суетливые насекомые натыкаются на преграду, недоумённо-рассерженно шевелят усиками, а затем ищут обходной путь домой. Халиту давно нравилась эта игра — особенно он увлёкся, когда неожиданно понял, что с каждым разом неведомое образование становится всё больше. Потом мальчик научился строить сложные лабиринты для бабочек или шмелей, а три дня назад впервые опробовал свой дар на людях…

Сын трактирщика давно искал возможность отомстить. Что взять с тринадцетилетнего пацана, который давно привык к тому, что в деревне отцу никто не смеет перечить? Удивительно порой ведут себя люди — положение родителей неожиданным образом переносится и на детей. Халит не хотел привыкать к такому странному отношению… Почему более сильный и умный должен безропотно подчиняться чужим дурацким приказам? Тольго ради того, чтобы потешить самолюбие претендента на роль главаря? Глупо… Если постоянно топтать собственные принципы, рано или поздно окажешься безвольным телком, идущим под нож ради чьей-то прихоти…

— Ну, что теперь скажешь? Больше тебе никто не поможет, — сын трактирщика гадко улыбался.

Чувствует, что сила на его стороне — два преданных холуя демостративно стучат палками по деревеской изгороди. И ведь знают, сволочи, что пастушонок не побежит… Такая злоба взяла долговязого Халита, что он почти почувствовал, как растёт стена на пути бегущих навстречу охранников трусоватого сына трактирщика…

Они ударились со всего размаху. Упали на землю мешками прошлогодней прелой соломы. А потом Халит бил враз потерявшего наглость противника с удовольствием, какого не знал до того никогда. С наслаждением смотрел, как брызгала кровь из расквашенного носа, чувствовал запах страха и всё равно бил, бил и бил без пощады…

— Куда спрятался, засранец?! — чувствовалось, что отец на сей раз разъярился всерьёз.

Но и у сына вдруг нервы тонко запели, как в момент самой страшной схватки. Сколько можно?! Так захотелось отомстить за свою скотскую жизнь сироты при живом родителе, за мать, которую ненавистный отец на глазах Халита забил ногами насмерть в порыве ревности. Потому и называет сына до сих пор байстрюком, что винил жену во всех придуманных грехах. Да и соседи-доброхоты постарались от "души" — не упускали случая рассказать все сплетни, что ходили по деревне.