Переход

В этой жизни мне не повезло с самого начала. Крупно не повезло.

Я родился девчонкой.

И никаких вам голубых ползунков или синей ленточки на одеяле. И писать на стенку меня отец не учил.

Но это все фигня… Лет до двенадцати я вообще не заботился о том, как выгляжу и во что одет. Все дети одинаковы. А вот потом… Потом пришли первые месячные и начала расти грудь. И тогда я понял, что счастливая жизнь закончилась. Вот только было уже поздно. Верней… верней слишком рано, чтобы что-то менять…

— Яковлева… — удрученно прочитал доктор в моем паспорте и нахмурился. А потом посмотрел на меня поверх старомодных пластмассовых очков. — Э… простите?

Я глубоко вдохнул и, глядя на свои перепачканные в грязи колени, мрачно произнес:

— Да, Яковлева. Светлана Геннадьевна.

А что мне оставалось?

Идиотская ситуация. И ведь знал же, что рано или поздно это произойдет.

— Ну… хорошо, Светлана Геннадьевна, — он почесал кончик носа, сделал какую-то отметку в своем талмуде и еще пару записей на клочке бумаги. — Вот вам талон на рентген. Сто пятый кабинет, как выйдете — направо. Ступайте. И скажите там, что без очереди. А потом ко мне обратно.

Пытаясь не думать про боль в левой руке, я молча сгреб бумажку правой и вышел вон.

Давно не чувствовал себя таким кретином. Кретином, уродом и неудачником.

От осознания своей бестолковости захотелось разреветься. И это взбесило еще больше — ненавижу плакать!

Я шарахнулся от какой-то медсестры и наугад свернул в первый же отворот коридора. Слава богу, он вел на служебную лестницу. Захлопнув за собой дверь, я устало сел на ступеньки и обхватил голову здоровой рукой. Левая почти безвольно свисала…

Надо было успокоиться.

Ведь ничего страшного не произошло.

Правда же?

Доктор конечно сильно удивился, но даже слова не сказал… Да и вообще — кому какое дело!

Я сильно почесал макушку, пытаясь прогнать мысли о том, чтобы скорей уйти отсюда.

Нет уж.

Вляпался так вляпался. Сам виноват.

Безумно захотелось курить. Как всегда, когда мир вокруг начинал давить слишком невыносимо. Но старая пачка у меня кончилась, а новую купить я не успел. Да и западло как-то дымить в больнице.

Посидев немного, я вскоре почти успокоился и без курева. В конце концов, действительно — рано или поздно пришлось бы попасть в такую ситуацию. Только мне казалось, я к ней вполне готов морально…. А вот и нифига.

— Ладно… — сказал я себе. — Рентген — значит рентген. Поднимай свою задницу, придурок, и вали под сканер.

В эту минуту дверь на лестницу резко открылась, и на площадку, громко возмущаясь, зашли две докторши. Они удивленно на меня посмотрели и та, что постарше, с дурацкой розовой помадой на бледном лице, сердито воскликнула:

— Молодой человек! Что вы здесь делаете! Это служебное помещение! Быстро выйдете!

Честное слово, я даже обрадовался. Очень не люблю, когда на меня орут. Сразу успокаиваюсь и впадаю в холодную ярость. Впрочем, на сей раз не успел…

Вторая врачиха, молодая и хорошенькая неожиданно мне улыбнулась.

— Ты заблудился что ли? — спросила она, глядя на меня, как на маленького.

— А… м… ну… — я не стал отпираться. Тем более, что и в самом деле начисто забыл, в какой кабинет меня послал доктор в смешных очках. — Мне на рентген надо, — и показал бумажку.

Старшая тетка тут же ее сцапала и поднесла близко к своим глазам в обводке синих теней.

— Я-ко-влев… — по слогам прочитала она куриный почерк своего коллеги и резко протянула мне направление обратно. — Ты слепой или как? Рентген напротив!

— Спасибо! — выдохнул я и быстро скипнул через дверь, в которую опять уже кто-то заходил. Кто именно, я не разглядел, со всех ног устремившись к нужному кабинету.

'Яковлев'…

Там правда так написано?

Я быстро глянул в листочек и с удивлением понял, что врачиха не ошиблась сослепу. И в самом деле 'Яковлев'.

На миг я остановился и даже зажмурился. Так тепло вдруг стало в груди.

Блин… вот размазня. Все время эти бабские эмоции…

В рентген-кабинете мне велели закатать рукав и положить руку на большой белый стол со 'сканером'.

— Левое предплечье. Подозрение на перелом, — буднично сообщила одна из теток-врачей своей помощнице. — Варя, сделай пожалуйста. Мне позвонить надо.

И свалила куда-то. А ко мне подошла толстая мрачноватая Варя и с удивительной осторожностью стала двигать мою злосчастную руку по столу, пока та не оказалась в нужной позиции. Я даже проникся к ней благодарностью. Но не настолько, чтобы оставаться в кабинете дольше, чем нужно — едва процедура была окончена, поспешил убраться.

Не люблю больницы. И угораздило же меня так попасть…

Вся эта фигня случилась на детской площадке. Я просто шел мимо и увидел, как чей-то мелкий пацан стоит возле качелей. И нет чтоб пройти спокойно дальше… Задницей видать почуял. У меня вообще нюх на разные неприятности, которые с другими могут случиться. Особенно с детьми. Вот и на этот раз седалище взвыло, точно сирена. Даже не знаю, как я успел… Хотел просто оттащить малолетнего балбеса подальше, но когда подскочил, качелина уже неслась аккурат ему в голову.

Пришлось ловить. Тем самым предплечьем. Других вариантов не осталось…

А она тяжелая, сцуко, оказалась… На ней какая-то другая юная балбеска сидела…

Короче, я от боли просто выключился. Пришел в себя, когда на скорой везли. Так что выхода не оставалось… Не убежишь. Отконвоировали сразу к доктору в очках. А паспорт у меня еще медики со скорой в кармане нашли…

Вот такая засада…

Когда я вернулся, у доктора уже сидел другой болящий. Мужчина средних лет с тяжелой одышкой и перебинтованной головой. У него было такое нечастное лицо, что невольно стало его жаль.