Чтение онлайн

При Сталине Крючков работал в аппарате генерального прокурора, а эта работа была не для щепетильных, он был замешан в жестоком подавлении восстания 1956 года в Венгрии и стал работать в КГБ в 1967 году. Именно в Венгрии он встретил Андропова, который впоследствии возглавлял Комитет в течение пятнадцати лет. Именно Андропов назначил Чебрикова своим наследником, а Чебриков выбрал Крючкова на пост главы Первого Управления, занимающегося разведкой за рубежом. Возможно, он, Генеральный секретарь, недооценил крепость старых связей.

Он посмотрел на высокий лоб, ледяные глаза, густые седые виски и мрачный рот с опущенными углами. И он понял, что этот человек в конечном счете может быть его оппонентом.

Горбачев вышел из-за стола и поздоровался с ним, рукопожатие было сухим и жестким. Как всегда во время разговора он смотрел в глаза собеседника, как будто пытаясь увидеть в них беспокойство или робость. В отличие от своих предшественников, его радовало, когда он не обнаруживал ни того, ни другого. Он жестом показал на сообщения из-за рубежа.

Генерал кивнул, он уже видел их и даже больше, чем было на столе. Он избегал встречи с глазами Горбачева.

– Не будем терять время, – сказал Горбачев. – Мы знаем, что в них говорится. Это ложь. Наши опровержения продолжаются. Нельзя допустить чтобы эта ложь пустила корни. Но откуда она появилась и на чем основана?

Крючков презрительно постучал по западным сообщениям. Хотя в свое время он был резидентом КГБ в Нью-Йорке, он ненавидел Америку.

– Товарищ Генеральный секретарь, она, кажется, основана на отчете британских ученых, проводивших исследование обстоятельств гибели этого американца. Или ученые солгали, или же кто-то заполучил этот отчет и изменил его. Я подозреваю, что это американские штучки.

Горбачев вернулся к столу и сел в кресло. Он тщательно подбирал слова.

– Может ли быть так… в любых обстоятельствах… что в этих обвинениях есть доля истины?

Владимир Крючков был потрясен. В его организации был отдел, который изобретал, конструировал и изготовлял в своих лабораториях самые дьявольские снасти для того, чтобы убить человека или сделать его инвалидом. Но дело в том, что они не изготовляли никакой бомбы для пояса Саймона Кормэка.

– Нет, товарищ Генеральный секретарь, конечно, нет.

Горбачев наклонился вперед и постучал по пресс-папье.

– Выясните, – приказал он. – Раз и навсегда, да или нет, выясните!

Генерал кивнул и вышел. Генеральный секретарь оглядел длинный кабинет. Ему нужен, вероятно, следовало сказать «был нужен», Нэнтакетский договор больше, чем об этом знали в Овальном кабинете. Без него Советскому Союзу грозил бы призрак невидимого бомбардировщика «В-2 Стелс» и кошмар попыток отыскать 300 миллиардов рублей на модификацию противовоздушной обороны. До тех пор, пока не кончится нефть.

Куннн встретил его на третий вечер. Это был плотный, коренастый мужчина с изуродованными ушами и расплющенным носом. Было видно, что он любитель кулачного боя. Он сидел один у края стойки в баре «Монтана», мрачном заведении на Оуд-Маннстраат, которую метко называли Олд-Мэн-стрит. В баре еще была дюжина посетителей, но никто не заговаривал с ним, и он выглядел так, как будто он и не хотел этого.

Он держал кружку пива в правой руке, а в левой у него была самокрутка. На тыльной стороне кисти была татуировка: черная паутина и паук в центре. Куинн прошел мимо стойки и сел за два стула от него.

Некоторое время они сидели молча. Драчун только раз взглянул на Куинна и больше не обращал на него внимания. Прошло десять минут. Драчун свернул сигарету и Куинн дал ему прикурить. Тот кивнул головой, но ничего не сказал. Это был мрачный и подозрительный человек, которого трудно втянуть в разговор.

Куинн поймал взгляд бармена и показал на свой стакан. Тот принес еще бутылку. Куинн жестом показал на пустой стакан соседа и поднял бровь в немом вопросе. Он отрицательно покачал головой, полез в карман и заплатил за свое пиво.

Куинн внутренне вздохнул. Дело было трудное. Человек выглядел как любитель кабацких драк и мелкий мошенник, у него не хватало мозгов даже на то, чтобы быть сутенером, что, как известно, не требует больших умственных способностей. Было мало шансов на то, что он говорит по-французски, и он был достаточно мрачен. Но возраст его был подходящим – ближе к пятидесяти, и у него была татуировка. Придется удовлетвориться им.

Куинн вышел на улицу и нашел Сэм дремлющей в машине за два квартала от бара. Он рассказал ей, что он намерен делать.

– Ты с ума сошел! – заявила она. – Я не могу этого сделать. Знайте, мистер Куинн, я – дочь священника в Рокасле! – Говоря это, она широко улыбалась.

Через десять минут Куинн снова сидел на своем месте в баре, когда вошла она. Она подняла юбку так высоко, что пояс находился, видимо, у нее под мышками, но был закрыт ее свитером с высоким воротником. Она потратила почти всю пачку бумажных носовых платков «Клинекс», чтобы придать своему и так довольно полному бюсту потрясающие размеры. Она прошла к Куинну и села на стул между ним и драчуном. Тот пристально посмотрел на нее, как и другие посетители бара. Куинн не обратил на нее внимания. Она наклонилась и поцеловала его в щеку, а затем пощекотала ему ухо своим языком. Он все еще не игнорировал ее. Драчун снова уставился на свою кружку, но время от времени украдкой поглядывал на ее грудь, выдававшуюся над стойкой бара. Подошел бармен, улыбнулся и вопросительно посмотрел на нее.

– Виски, – сказала она.

В космополитическом мире это слово не может выдать страну вашего происхождения. Он спросил ее по-фламандски, не хочет ли она льда, она не поняла, но кивнула головой. Ей принесли лед, и она подняла стакан в сторону Куинна, как будто хотела чокнуться с ним.

Тот не замечал ее. Пожав плечами, она повернулась к драчуну и подняла стакан в его сторону. Удивленный любитель кабацких потасовок ответил ей.

Сэм нарочно приоткрыла рот и провела языком по нижней, накрашенной блестящей помадой губе. Она бесстыдно соблазняла драчуна. Он улыбнулся ей, показав сломанные зубы. Не ожидая дальнейшего приглашения, она нагнулась и поцеловала его в губы.