Чтение онлайн

– Пока нет, – улыбнулся молодой человек. – Но в нашем распоряжении теплая машина, частный самолет, и мы ничего плохого вам не хотим. Взглянем правде в лицо, мистер Мосс, куда вы сейчас можете пойти?

Мосс задумался. Ни машина, ни молодой человек не пахли Компанией (ЦРУ) или Бюро (ФБР) – его заклятыми врагами. И, действительно, ему некуда было сейчас податься. Он влез на заднее сиденье, молодой человек сел рядом с ним, и лимузин помчался, но не в сторону Оклахома-Сити, а на северо-запад, к аэродрому Уайли-Пост.

В 1966 году Ирвингу Моссу было двадцать пять лет, и он был младшим агентом ЦРУ (Джей Эс 12). Он только что приехал из Штатов и работал во Вьетнаме по программе «Феникс», проводившейся под руководством ЦРУ. В те годы части специального назначения – зеленые береты – постепенно передавали свою до сих пор довольно успешную программу по завоеванию сердец и умов населения в дельте реки Меконг армии Южного Вьетнама, которая обращалась с идеей действительно убеждать крестьян не сотрудничать с Вьетконгом с гораздо меньшим мастерством и гуманностью.

Работники программы «Феникс» были связаны с армией Южного Вьетнама, а зеленые береты все больше и больше занимались операциями «найти и уничтожить». Иногда они приводили пленных вьетконговцев или подозреваемых для допроса, проводимого южновьетнамской армией под эгидой «Феникса». Именно тогда Мосс открыл свое тайное пристрастие и свой настоящий талант.

Еще будучи совсем молодым человеком, его удивляла и огорчала недостаточная собственная сексуальность. Он с горечью вспоминал все издевательства по этому поводу, которые ему пришлось пережить в то время. Его также смущал тот факт, что сексуальное возбуждение тут же приходило к нему, когда он слышал человеческие крики от боли. Для такого человека молчаливые джунгли Вьетнама, не задающие вопросов, были неиссякаемым источником наслаждений, нечто вроде пещеры Алладина. Он был один в глубоком тылу с вьетнамским подразделением и назначил себя главным следователем, допрашивающим подозреваемых. В этом ему помогали два капрала южновьетнамской армии с такими же садистскими наклонностями.

Для него это были прекрасные три года, закончившиеся в 1969 году, когда однажды высокий сержант зеленых беретов вышел неожиданно из джунглей. Он был ранен в левую руку, и командир отправил его в тыл за медицинской помощью. Молодой воин несколько секунд смотрел на дело рук Мосса, а затем со страшной силой ударил его в переносицу правой рукой.

Врачи в Дананге сделали все возможное, но кости перегородки были настолько раздроблены, что Мосс был вынужден отправиться на лечение в Японию. И даже после операции, сделанной там, его переносица осталась расплющенной, а проходы были повреждены настолько, что он до сих пор свистел и шмыгал носом при дыхании, особенно когда волновался.

Он никогда больше не встречал этого сержанта, никаких официальных запросов по этому поводу не было, и он сумел замести следы и остаться в ЦРУ. До 1983 года. В том году, весьма продвинувшись по службе, он оказался в группе ЦРУ в Гондурасе. Он курировал ряд лесных лагерей контрас, расположенных вдоль границы с Никарагуа. Из этих лагерей контрас, многие из которых были солдатами изгнанного и нелюбимого диктатора Сомосы, время от времени совершали налеты через границу на страну, которой он когда-то правил. Однажды такая группа вернулась и привела тринадцатилетнего мальчика, не сандиниста, а простого крестьянского подростка.

Допрос проходил на поляне в четверти мили от лагеря, но в тишине тропического леса отчаянные крики были хорошо слышны. В лагере никто не спал. К утру крики прекратились. Мосс вернулся в лагерь в таком виде, как будто наглотался наркотиков. Он упал на койку и заснул глубоким сном. Два командира отделений тихо вышли из лагеря и пошли к месту допроса. Они вернулись через двадцать минут и потребовали встречи с командиром. Полковник Ривас принял их в своей палатке, где он писал отчет при свете шипящей лампы. Два командира поговорили с ним несколько минут.

– Мы не можем работать с таким человеком, – сказал в заключение один из них. – Мы говорили с ребятами, они согласны с нами, полковник.

– Это сумасшедший, – добавил другой, – скотина!

Полковник Ривас вздохнул. Когда-то он сам был членом эскадрона смерти Сомосы и не раз вытаскивал из постелей профсоюзных деятелей и недовольных. Он видел несколько казней и даже принимал в них участие. Но дети… Он потянулся к радиопередатчику. Ему не нужны ни бунт, ни массовое дезертирство.

На рассвете американский военный вертолет прилетел в лагерь и высадил плотного загорелого человека, который был вновь назначенным заместителем начальника латиноамериканского отдела ЦРУ, совершавшим ознакомительную поездку по своему региону. Ривас проводил его в джунгли, и они вернулись через несколько минут.

Ирвин Мосс проснулся оттого, что кто-то бил по ножкам его койки. Он поднял непонимающий взгляд и увидел человека в зеленой форме, смотревшего на него сверху.

– Мосс, ваша служба закончилась, – сказал он.

– Кто вы такой, черт возьми? – спросил Мосс.

Ему было сказано.

– А, один из них, – проворчал он.

– Да, один из них. А вы уже не работаете ни в Гондурасе, ни в Управлении. – Он показал Моссу листок бумаги.

– Но это не из Лэнгли, – запротестовал Мосс.

– Да, – согласился человек, – это написал я. Несите ваши вещи в вертолет.

Через тридцать минут агент Дэвид Вайнтрауб видел, как вертолет поднялся и улетел. В Тегусигальпе Мосса встретил начальник местного отделения, он был подчеркнуто официален и лично проводил его на рейс в Майами и Вашингтон. Он больше никогда не был в Лэнгли. Его встретили в Вашингтонском аэропорту, вручили документы и велели исчезнуть. В течение пяти лет на его услуги был большой спрос, и он работал на ряд диктаторов Среднего Востока и Центральной Америки. Причем каждый новый диктатор был еще более одиозным, чем предыдущий. А затем он организовал перевозку наркотиков для панамского генерала Норьеги, и это была его ошибка. Бюро Соединенных Штатов по борьбе с наркотиками внесло его имя в список наиболее опасных преступников.

В 1988 году он пролетал через Лондонский аэропорт Хитроу, когда два обманчиво любезных стража британских законов выросли перед ним и поинтересовались, не согласится ли он побеседовать с ними. Темой беседы был пистолет, спрятанный в его чемодане. Обычная процедура выдачи преступника была совершена с молниеносной быстротой, и через три недели его привезли в Соединенные Штаты. На суде ему дали три года. Поскольку это было его первое преступление, его могли бы направить в тюрьму с мягким режимом. Но пока он ожидал приговора, два человека встретились за завтраком в закрытом вашингтонском клубе Метрополитэн.