Чтение онлайн

завеса стала несколько приподыматься над таинственным

происшествием, а еще через неделю ясна стала и вся кар

тина со всеми своими деталями. Картина эта была гнусна

и возмутительна до последней степени.

Идя по стопам нашей традиции, шестиклассники, как и

мы два года тому назад, образовали небольшой кружок, в

котором они читали и обсуждали Писарева, Добролюбова

и других корифеев передовой русской общественности.

В кружке было не больше семи-восьми человек, собирался

он обычно раз в неделю, причем лидером кружка был спо

собный пятнадцатилетний мальчик Амосов, сын омского

городского врача. Среди членов кружка имелся некий Кан¬

дауров, отец которого был священником в одном из подго

родных сел. Кандауров был нервный, эмоциональный маль

чик, который искал «правды жизни» и отличался несо

мненной религиозностью. Как он попал в кружок, не

знаю, но результат от этого получился трагический.

Наступила страстная неделя, и все гимназисты, как

водится, говели. На исповеди наш новый священник, отец

Дионисий, так не понравившийся мне с первого своего

появления в Омске, стал спрашивать Кандаурова об его

грехах. Набожный Кандауров решил открыться своему ду

ховнику и стал рассказывать о своих исканиях и сомне

ниях. Отец Дионисий сразу нащупал здесь для себя хоро

шую поживу. Ловко выспрашивая наивного и ничего не

215

подозревавшего мальчика, священник постепенно вытянул

из него все сведения о кружке, об его составе, об его

собраниях, чтениях и обсуждениях. При этом, желая по

больше развязать язык Кандаурова, отец Дионисий сам

прикинулся человеком, не чуждым «проклятых вопросов»

и симпатизирующим исканиям подрастающей молодежи.

Потом он отпустил грехи Кандаурову и на прощанье креп

ко и дружески пожал ему руку.

Едва, однако, отец Дионисий покончил со своими испо¬

ведническими обязанностями, как сразу же побежал к

начальнику жандармского управления и сообщил ему всю

полученную от Кандаурова информацию. Это место теперь

занимал уже не старый и обленившийся Розов, а бравый,

громогласный полковник Петряев, который, грозя неви

димому врагу огромным волосатым кулаком, любил по

вторять:

— Во вверенном мне округе крамолы не будет! Не по

терплю такого позора!

Петряев сразу же «дал ход делу преступного кружка

гимназистов», и в результате четверо учеников во главе с

Амосовым были арестованы. Их продержали в тюрьме

недели две и затем выпустили на поруки родителей. Одна

ко в гимназии они уже не могли больше оставаться и вско

ре после того куда-то исчезли из Омска.

Вся эта история, подробности которой очень скоро стали

широко известны, вызвала в городе сильное волнение. Гим

назисты были глубоко возбуждены и всеми доступными

им способами выражали свое отношение к герою этого

возмутительного происшествия. Ему сразу дали кличку

«шпик», и темной ночью какие-то неизвестные стали

бросать камни в окна его дома. Особенно потрясены

были те немногие из гимназистов, которые еще сохраняли

религиозные чувства. Помню, как один семиклассник, гово

ря со мной на эту тему, почти плакал и все время вос

клицал:

— Ну, как же это возможно?.. Исповедь!.. Душа откры

вается перед богом... И вдруг — жандармы!.. Как же это

возможно?.. Если бог терпит такие вещи, значит он не бог

или его совсем нет!

Я не имел оснований выступать адвокатом бога и посо

ветовал гимназисту прочитать байроновского «Каина».

Шпионство отца Дионисия сразу накалило мои настрое

ния. Всякое примиренчество с жизнью, с гимназией, с ду-

216

ховенством, с царским режимом стало невозможным.

Сладкие мысли о красоте, любви, веселии, беспечальном

существовании рассеялись, как дым. Я вновь вернулся к

миру реальностей, временно заслоненных приятностью об

щения с компанией Королевых. Я опять был полон гнева

и ненависти к гнусным российским порядкам и опять вер

нулся к проклятому, не разрешенному для меня вопросу:

что же дальше?

Как-то в эти дни я возвращался с Наташей с катка на

Оми, где мы иногда вместе бегали на коньках, и под све

жим впечатлением от поступка отца Дионисия я стал раз

вивать пред ней мою теорию очищения мира огнем. На

таша внимательно слушала меня, слегка склонив набок,

голову. Мне не видно было ее лица, и я не знал, как

она реагирует на мои рассуждения. Вдруг Наташа круто

остановилась, так что снег даже хрустнул у нее под

ногами, и каким-то особенным голосом спросила:

— И вы серьезно верите в свою теорию, Ваня?

Я на мгновение замялся и затем ответил:

— Мне эта теория кажется красивой и могучей....

И потом я не вижу других путей...

Мы прошли по улице еще несколько шагов, и я не

сколько нерешительно прибавил: