Пепельные цветы
Шрифт:
Она бросила карту. Наугад.
– Консервов осталось две банки, - виновато посмотрела на Ллойда.
– Две банки... А просо?
– Увы, мой хороший.
– Ну ничего, ничего. Со дня на день вернутся Деллахи и Липси. Они привезут еды. Много еды и воды.
– Да, конечно, милый, - вздохнула она, кутаясь в одеяло.
– Как холодно, просто ужас.
– Разжечь бы камин.
– Надо в конце концов обойти северную оконечность острова. Наверняка останки деревни как раз там, за той скалой, куда мы не дошли прошлый раз. Тогда у нас будут дрова.
– Не хочу, - покачал головой любимый.
– Ты опять проиграла. Что с тобой сегодня?.. Этот противный, этот ледяной и вонючий туман... Там просто нечем дышать.
– Ты посидишь дома, а я схожу. У тебя вчера был ужасный кашель, не стоит тебе лишний раз выходить на улицу. Всё, что я нашла, это таблетки от сердца и давления. Да немного аспирина. Так что, болеть нам нельзя.
– Да, милая. Ты у меня такая молодец!
– улыбнулся он.
– Вообще нам лучше бы переселиться в подвал. В доме не многим лучше, чем на улице.
– В подвале очень уныло. И сыро. А тебе вредна сырость. И потом, ты сама говорила, что там эти ужасные крысы.
– Лучше уж потерпеть сырость и крыс, чем... Впрочем, теперь уже...
– Что — теперь уже?
– Милый, Деллахи и Липси нет уже неделю.
– Неделю? Неужели прошла уже целая неделя?.. Время летит совершенно незаметно. Это потому что ты со мной, и я счастлив. А ты? Тебе хорошо со мной?
– Да, мой мальчик. Я счастлива, что у меня есть ты.
– Ну вот, я опять выиграл.
– Да, ты здорово играешь... Бедная Гленда! Она была такая весёлая, озорная... Она вышила эту чудесную салфетку для своего малыша...
– Как вы, женщины, любите грустные воспоминания! Любите терзаться и плакать.
– Воспоминания? Дорогой, но она умерла всего пять дней назад!
– Ну да, кажется, пять. Но ведь её не вернёшь. Какой же смысл каждый вечер плакать?
– Она умерла не одна. Вот что самое ужасное.
– Да?
– он удивлённо посмотрел на неё.
– А кто ещё умер?
– Ллойд... ты... У неё же был ребёнок!
– А-а, да, правда... Я забыл.
– Хотела бы я так быстро забывать, - вздохнула Беатрис.
– Но тебе нельзя этого, - возразил милый.
– Кто-то же должен помнить всё за нас двоих.
– Да, - слабо улыбнулась она.
– Да, конечно.
– Ты у меня такая умница! И красавица. Сыграем ещё?
– Красавица... У меня лезут волосы... Ужас!
– Куда они у тебя лезут, любимая?
Беатрис печально взглянула на него.
Бедный мальчик! Он совсем, совсем ничего не понимает, не видит. И не хочет ни видеть, ни понимать — вот, что самое ужасное. Он сбежал в свою болезнь, спрятался в ней. Там ему хорошо, уютно. Немного голодно и холодно, но всё ведь образуется рано или поздно...
– Милый, ты... ты будешь скучать по мне?
– Ты уезжаешь?
– он оторвался на секунду от карт.
– Ребёнок, - вздохнула он.
– Ты безнадёжный ребёнок.
– У нас обязательно будет ребёнок, - оживился Ллойд.
– Правда, любимая? Маленькая такая Беатрис. Она будет всё время писаться и кричать. Я буду звать её Младшей. Или — Беатрис Вторая, принцесса Каледонии. Или... Я счастлив! Как я счастлив, что ты у меня есть! Играем ещё?
– У меня выпадают волосы, - повторила она, слизывая с губ тихие слезинки.
– Скоро я стану совсем страшной.
– Не грусти!
– он коснулся её руки.
– Для меня ты всегда будешь красавицей, дорогая. Даже в старости.
– Даже совсем лысой?
– Ты лучше всех!
– Спасибо, мой мальчик, - улыбнулась она.
– Ты не знаешь всех, но всё равно спасибо.
– Я и не хочу их знать. Мне достаточно тебя. Так мы будем играть?
– Солнышко моё...
– она отвернулась, чтобы не расстраивать его слезами.
– Да, конечно, мы будем играть. До последнего!
– Что ты имеешь в виду?
– Раздавай... Господи, какой холод!
– Ничего, ничего, - успокаивал любимый, сдавая карты.
– Мы уедем на Гаваи, где вечное солнце... Хотя, нет! Мы же должны остаться здесь, на острове. Займёмся гостиничным бизнесом. Ведь теперь это нашотель.
– Конечно, мы останемся здесь, милый. Навсегда.
– Денег ещё много, - с воодушевлением продолжал Ллойд.
– Хватит и на ремонт и на жизнь, пока наш отель не станет широко известен, а...
– Денег?
– перебила Беатрис.
– Много денег?
– Ну да, - улыбнулся Ллойд.
– Я ведь отдал меньше половины. Я знал, что наши денежки...
– Ты отдал ме... Так ты не все деньги отдал?!
– Нет конечно, я же не дурак. Я никогда не верил до конца этому Деллахи. Да и Липси... странный он какой-то. Глазки добрые, язык медовый, а что там у него в душе...
– Впрочем, какая теперь уже разница, - не слушала его Беатрис.
– В смысле?
– Ничего, мой хороший, ничего. Давай играть.
– Что-то меня опять в сон потянуло... Я стал таким соней!
– Пойдёшь в комнату, приляжешь?
– Нет. Я здесь. У тебя на коленях. Можно?
– Конечно, мой мальчик.
Они перешли на диван. Ллойд уютно свернулся на нём, а она укрыла его своим одеялом. Села, положив его голову к себе на колени.
Она не знала, сколько так просидела, напевая ему какую-то песенку из прошлой жизни. А он всё никак не мог уснуть. Ей было холодно, она с трудом заставляла себя не дрожать.
– Что-то меня мутит, - сонно произнёс Ллойд.
– Хочешь встать?