Пепел
Шрифт:
– Да хрен я на ней женюсь! И вообще, в гробу я видал брак и прочую чушь. Жить под одной крышей с бабой – клиника. Другое дело, ну, вы поняли, – поиграл я бровями, представляя Аленку в ее черном прозрачном «домашнем» платье.
– Ну тогда беги, каблук, – заржал Раевский. В ответ я показал ему средний палец, однако все же пошел к Смирновой. Обещал ведь. Хотя, до сих пор не понимаю, зачем подписался под этими обещаниями.
* * *
Домой я прикатил почти в одиннадцать вечера и застал отца на кухне, наливающего себе выпивку. В последнее время он выглядел очень усталым, казалось, папа стареет не по дням, а по часам. Галстук небрежно свисал, волосы были немного растрепаны, черные мятые штаны прямого покроя уже висели на нем, как на манекене. После ухода матери старик перестал за собой ухаживать. Ушел с головой в работу, хотя и тогда он был в ней на сто процентов.
Кажется, я никогда не забуду тот день. Почему-то вернулся домой раньше, открыл дверь, переступил порог, и до меня сразу донеслись какие-то странные звуки. Ну я и прошмыгнул на кухню, а там мать на столе, а возле ее бедер левый мужик.
Мне, честно, не хотелось разрушать нашу и без того разрушенную семью. И тут мама со своим «пожалуйста», слезы в глазах, вид потерянной собачки. Я пообещал ничего не говорить отцу, но самого выворачивало от той тайны, что хранилась в моих воспоминаниях. И нет бы закончиться несчастьям, так еще и Рита со своим «ты мне больше не интересен».
Я чувствовал себя барахтающимся в воде ребенком, который нифига не умел плавать. Правда, никто почему-то не протянул руку помощи, не кинул спасательный жилет. Все проходили мимо, включая Марго.
В конечном итоге женщины уходят. Их нельзя прощать.
– Вернулся? – спросил отец, вырывая меня из воспоминаний. Мы жили в элитном районе, в новенькой девятиэтажке: панорамные окна, город как на ладони, большие светлые комнаты и дорогая мебель. Мать никогда не была в этой квартире, она даже не знает, где мы сейчас живем. Развод дался отцу непросто.
– Ты тоже сегодня рано, – сухо протянул я, наливая в стакан воду из графина.
– Иногда нужно ночевать дома.
– Иногда? – усмехнулся, заливая в себя содержимое стакана. Старик провел рукой по щетине и молча кивнул.
– В конце октября будет игра, может, освободишь для меня место в своем плотном графике, па?
– Игра? – переспросил отец, но скорее для галочки, чем из большого интереса. Он никогда не приходил на мои игры, как и мать. Я часто смотрел на трибуны с площадки, мне хотелось видеть там родного человека, но в рядах сидели только поклонники баскетбола и девчонки, что порой умело раздвигали ноги.
– Да, важная игра. Ты придешь?
– Не знаю, – старик закинул пятерню в короткие волосы – очередной жест, означающий, что он мыслями в работе, а не в семье. Хотя у нас и не было семьи… ни в будние дни, ни в праздничные.
– Понятно, – кивнул сам себе я. Разговоры тоже обычно не складывались, старик редко интересовался моими делами и достижениями. Он молчаливо возвращался домой, а я молчаливо запирался у себя в комнате. На нашей кухне давно не пахло приготовленной едой или душевными разговорами.
Деньги – не всегда хорошо. Я бы отдал многое, чтобы вернуться в детство и снова ощутить себя частью чего-то особенного.
Глава 12 - Витя
Говорят же, что лучшая тактика с женщинами – тотальный игнор. Вот и я решил – сто лет мне упала эта недотрога из детства. Тем более на носу важный матч, некогда страдать от непонятных вопросов.
Я приходил на уроки и молча садился за парту. Нет, иногда мы переговаривались, но слишком односложно. Типа:
– Поделишься книжкой? – спрашивал я и, не дожидаясь ответа, тянул учебник в центр.
Или:
– Я возьму, – ставил перед фактом и брал ручку из пенала Риты.
– У меня вообще-то она одна!
– Отлично, я тоже один.
В ответ Романова то цокала языком, то закатывала глаза, то тяжело вздыхала и отворачивалась. Мы максимально старались не контактировать, да и в классе, откровенно говоря, Марго была невидимкой. Девчонки с ней не здоровались, парни сперва кидали шуточки, а потом, видимо, им надоело отсутствие реакции, и они переключились.
Рита была серым пятном в широкой одежде и круглых очках. Она не вписывалась в колорит класса, да и всей школы. Но при этом я умудрялся замечать ее каждый день, идя по коридорам, во дворе или просто где-то на улице. И, откровенно говоря, меня это знатно бесило.
Перед днем учителя важный матч все-таки состоялся. Тренер взял в команду запасным новенького Акима. Уже на этой игре он вышел на поле, блеснув своими талантами, и завоевал доверие всех. Только я относился к нему с опаской. Но это сперва, позже Аким и мне приглянулся, в нем был своенравный порыв, желание выделиться на поле, это однозначно подкупало.
После соревнований мы поехали на дачу к Киру. Жарили шашлыки, пили гранатовый сок и обсуждали победу, которая далась не самым легким способом. Тут и девчонки подтянулись, музыку включили, начались танцы. Аленка постоянно крутилась передо мной: то просто дефилировала, то решила устроить приватный танец на публику. Расстегнула кофточку, вытянула губки в трубочку, одним словом, заигрывала. Парни посвистывали, а я угорал с этого зрелища. Правда, веселье закончилось фееричным скандалом, когда Смирнова стянула с себя майку, сверкая черным лифом перед громким народом. Она схватила меня за руку и потащила в спальню на второй этаж.