Чтение онлайн

— Я допускаю, что ты в какой-то мере был вынужден совершить ошибку, как говорят в футболе. Что касается выпивки, то мне сейчас не хочется. Но я прошу тебя ответить еще на один вопрос.

Идол футбольных поклонников Вильгранда пожал плечами.

— Наверняка это будет не последний, на который мне еще придется отвечать.

Франсуа видел, что Дебе отнюдь не считал себя по-настоящему виновным. Он лишь подражал своим товарищам по всей Франции, где обмануть налоговые службы — все равно что совершить подвиг. Рошан вспомнил рассказ своего отца, скромного и честного провинциального судьи:

— Скажи: никто не пытался тебя шантажировать, угрожая разоблачить получение скрытой оплаты?

Капитан футбольной команды, казалось, был ошеломлен.

— Честное слово, ты словно в воду глядел… Действительно, несколько недель назад мне звонил какой-то тип. Он знал почти с точностью до сантима, сколько я получил из рук в руки.

— А что он просил в качестве платы за молчание?

— Ничего. Он мне только дал один совет… Он был в курсе предложения, сделанного тогда мне клубом «Флорентина», хотя я никому не говорил об этом, даже своей жене. И он рекомендовал не соглашаться, а остаться в команде Вильгранда. В противном случае, мол, мои неправильные декларации о доходах будут выставлены на всеобщее обозрение… Я даже подумал сперва, что это трюк Виктора Пере… Угроза выложить мои секреты была лучшим средством привязать меня к Вильгранду… Но потом я подумал, что он потерял бы в таком случае еще больше, чем я. Если только он не хотел меня лишь попугать. Во всяком случае, теперь он мертв.

«Да, — подумал Франсуа, — и это не его дух дал о себе знать в Луветьере».

Доминик закурила и набрала номер Паулы Стайнер. Тусклый свет проникал в окно квартиры. Из просторной гостиной, обставленной в соответствии с ее фантазией разношерстной мебелью, узкая лестница вела в крохотную каморку, служившую спальней.

На другом конце провода раздался звонок.

Легкий щелчок сообщил, что включился автоответчик. Зазвучал мягкий голос, похожий на голос дикторши аэропорта, приглашающий улететь куда-нибудь в страну вашей мечты.

— Меня сейчас нет дома. Но вы можете оставить ваши координаты. Я свяжусь с вами, когда вернусь. Вы можете говорить после короткого гудка.

Доминик ответила:

— Мой номер 66-12-24-12… Наберите код города — 16… Жду вашего звонка.

Где-то в XVI округе Парижа, в доме номер три по улице Поля Валери, автоматически заработал магнитофон, соединенный с электронной «таблеткой», помещенной в трубке телефонного аппарата Паулы Стайнер…

Сигарета «Мальборо» не успела сгореть и наполовину, как раздался телефонный звонок. Доминик сняла трубку.

Вкрадчивый голос, обещающий бездну блаженства, прошептал:

— Добрый день. Говорит Паула Стайнер… Я слушаю вас.

Контакт был установлен. Колечко дыма поднялось к потолку.

— Меня зовут Доминик. Завтра я буду в Париже. Мы не могли бы встретиться?

Паула мелодично рассмеялась.

— Обычно такого рода предложения мне делают мужчины.

Журналистка не стала выводить ее из заблуждения относительно своих намерений.

— У вас есть что-то против женщин?

Девушка по вызову, говоря все более веселым тоном, успокоила ее:

— Ничего, моя дорогая, если они принимают те же самые финансовые условия, что и мужчины. Я люблю перемены. Но, прежде чем мы договоримся о встрече, я хотела бы знать имя человека, которому пришла в голову такая хорошая идея — соединить нас.

У Доминик уже был готовый ответ.

— Вы, конечно заметили, что у меня код города Вильгранда. Разрешите мне ничего не говорить больше по телефону из соображений конфиденциальности.

Паула Стайнер согласилась.

— Понимаю. Впрочем, ваших объяснений вполне достаточно. Если вам подходит, давайте встретимся в восемнадцать часов по адресу: улица Шале, дом семь. Там есть отдельный вход с улицы Ранлаг.

— Какой этаж?

— Это частный особняк… Вы увидите, очень приветливый.

…В подвале дома, расположенного в одном из богатых кварталов Парижа, лента на магнитофоне остановилась, как только положили трубку.

Кольца света выхватывали из темноты пятна цветущей зелени, которая окрашивалась в ядовитые тона на фоне ночного сада.

Несмотря на теплый воздух, Карло Авола чувствовал озноб, сидя на стуле в ярком свете напротив «крестного отца», который откинулся в кресле, погруженном в темноту.

С террасы старого монастыря, превращенного в неприступную крепость, можно было различить руины античного театра Таормины, за ним — гигантскую массу Этны, а чуть повернув голову, увидеть поверхность Ионического моря, где светились сигнальные огни и иллюминаторы корабля, который, выйдя из Мессинского пролива, удалялся в море.

Посетитель старался не глядеть в сторону стоящих по четырем углам мафиози с автоматами «узи» на ремне, в черных костюмах с черными галстуками, черных шляпах и ботинках — точно так же их изображают в кино. Чтобы успокоиться, он следил за большим лайнером, который маячил вдали как символ веселья и беззаботности, но таял, постепенно уменьшаясь, словно шагреневая кожа, пока совсем не исчез в темноте, оставив у Карло Аволы неприятное ощущение, будто он остался один на враждебном берегу.

— Мы допустили ошибки, дон Джузеппе. Но я приложу все силы, чтобы их исправить.

В этом угодливом человеке было трудно узнать одного из самых блестящих в западном мире постановщиков всемирно известных спектаклей. Кто не видел на фронтонах крупнейших концертных залов Нью-Йорка, Лондона или Парижа неоновых надписей: «Карло Авола представляет…», сопровождаемых названием прославленной драматической или балетной труппы, популярного театра музыкальной комедии, рок-группы с миллионами поклонников, балета на льду или именем эстрадного певца в ореоле его золотых дисков?