Печать мастера
Шрифт:
– Нас кто-то сдал. Видел…
– Я… я… усыпила охранника на втором…
“Дура” – произнес Коста одними губами и выразительно покрутил пальцем у виска. “Тупая бешеная дура”.
Менталист ругнулся под нос – запер дверь, обежал взглядом комнату, но прятаться было куда – тахта, столик, штор нет, ширм тоже – голая комната.
В дверь постучали.
– Открывайте.
Коста замер, прислушиваясь – менталист приложил палец к губам, и встал за дверь, прижав к себе и жестом показал ему – “молчание”.
– Открывайте, именем рода Блау.
Вода капала тихо. Мерно. Раздражающе.
Хотя откуда в подземелье вода?
Таби сопела тихо, и встревоженно глазела на отца. Менталист молчал. Перебирал деревянные бусины, нанизанные на шелковую нить – “щелк, щелк, щелк”, и – смотрел в одну точку.
Коста старался не мешать – забился в дальний угол камеры, куда их бросили втроем, подгреб побольше соломы под зад, и – молился. Чтобы Великий и в этот раз был благосклонен к чаду своему.
Факелы чадили дымом. Едко и зло. Охрана лениво играла в го, перебрасывая камни с клетки на клетку, прямо у входа. В соседних камерах тоже сидели люди – слева – почти одни мальчики и юные служанки, судя по одежде – дети спали вповалку прямо на полу. В правой камере – почти одни старики и несколько молодых. Бодрствовали, но как-то странно – чуть покачивали и трясли головами, как будто… Коста прищурился, пытаясь разглядеть четче в полумраке… их опоили чем-то.
“Щелк, щелк, щелк” – менталист перебирал деревянные, натертые до блеска бусины.
– Отец… – тихонько позвала Таби. – Я виновата и…
– Помолчи, – оборвал её менталист.
“Щелк, щелк, щелк”.
Таби снова открыла рот, но Коста выразительно постучал костяшками по виску, глядя на девчонку – “Заткнись, дура драная. Пусть думает”.
“Дура драная” демонстративно отвернулась, сложив руки на груди и обиженно поджала губы.
Косте думать было бесполезно – пустое занятие.
Он и так понимал, что их спасет только чудо. А чудеса – дело Великого, поэтому все, что он может делать – молиться, и подстелить побольше соломы под зад, чтобы не замерз.
Засовы на верхней площадке лязгнули внезапно – охрана засуетилась, смела доску с недоигранной партией в го прямо в ящик стола, камешки разлетелись по полу. Дверь распахнулась настежь, и в темницу, четко печатая шаг, начал спускаться сир Вейлиент Блау.
Глава 10. Звездочка моя
Северный предел, поместье рода Блау
Подземелья
Коста слышал хруст камешков Го под сапогами, но никто кроме него не обращал на это внимания. Менталист подобрался, встал лицом прямо к решетке, оттеснив дочь за спину в дальний угол.
Сир Блау молчал.
Стоял, заложив руки за спину и открыто смотрел вассалу прямо в глаза. Тройка охраны заняла места рядом.
– Это не… – менталист проиграл поединок взглядов первым.
– Третье. Рис. – устало бросил сир. – Третье предупреждение.
– Нет!
– Да. – свиток, который бородач достал из внутреннего кармана, полетел менталисту прямо в лицо, хлестнув наотмашь. – Как давно ты связан с исходниками? – кивнул Блау в сторону Косты.
– Не связан, – прошипел Рис и крепко обхватил прутья решетки руками. – Как я могу быть связан под клятвами? Как? Дочь… Таби просто захотела посмотреть… дети любопытны… просто хотела посмотреть катакомбы, как там внизу… её не выпускают отсюда, ей интересен мир, и она просто пришла прочитать мальчишку, и…
– Катакомбы? – сир Блау вздернул бровь, обернувшись к девчонке, которая сжалась рядом с Костой. – Что тебя интересует внизу, девочка?
Таби молчала, глядя на отца.
– Отвечай, – голос сира хлестнул силой, и Таби начала тараторить.
– Любопытство… значит, хотела посмотреть. Увидеть. Тварей. – Голос сира был свистящ и тих. – Иди сюда.
– Сир, я умоляю вас, не трогайте её!
Повинуясь движению пальцев один из магов бросил плетения, и менталист заткнулся, отлетев, и ударился о стенку камеры.
– Иди. С-с-сюда. – поманил Блау Таби пальцем.
Коста дернулся перехватить раньше, чем успел подумать – от голоса сира по спине шел озноб, но девчонка уже шла, чуть покачиваясь в попытках сопротивляться приказу.
– Нет, я прошу вас… – Рис сплюнул кровь и попытался встать.
– Заткнись. Ближе. – поманил он девочку, пока она почти не уткнулась носом в решетку. – Ближе. Ты хотела посмотреть? Любопытство похвально. Я дам тебе шанс, – Блау ненадолго замолчал, думая.
– Нет, сир!
– Заткните его.
Плетения тишины рухнули с яркой вспышкой.
– Девятьсот восемьдесят шестая зима, – размеренно продолжил сир Блау, глядя на Таби. – Шахта два, уровень четыре. Воспоминание девять-восемь-шесть, два-четыре. Смотри! Смотри, это приказ!
И Таби послушно подняла голову, чтобы поймать взгляд господина. Мгновения не происходило ничего, пока девчонку не начала бить крупная дрожь, тонкие плечи содрогнулись в конвульсиях, но отвести глаза она не могла, как прикованная.
– Ы-ы-ы…ы-ы-ы…
От полустонов-полусвсхлипов Таби Косте хотелось забиться в угол. Ее плечи тряслись так, что она уже не могла стоять ровно, пока наконец не закричала.
– А-а-а-а-а…
Долго, протяжно, на одной ноте. Казалось, вся темница взорвалась от крика, эхо заметалось между стенами и резко оборвалось, когда Блау скомандовал: “Хватит!”.
– Таби!!! – менталист наконец сбросил плетения и поймал падающую дочь у самого пола, и прижал к себе, укачивая. – Таби, Таби, Таби, Таби… тише, кьери, тише…тише звездочка моя… папа рядом… спи…тише..