Чтение онлайн

А она улыбалась. Теперь она улыбалась.

– Разрыв отношений – это так больно, – сказало ОНО голосом Леси. И как он мог думать, что это похоже на ее голос? Как и глаза, нос, губы – они как будто были плоскими, невыразительными, неудачно нарисованными на холсте лица.

Миша бросил быстрый взгляд ей за спину. Дверь в подъезд чуть приоткрыта, но ему никак не пройти.

– Я не запирала дверь. Ведь с открытой мышеловкой интересней, верно? – сказало ОНО, заметив его взгляд.

Миша кивнул, а потом швырнул голову любимой Леси в эту тварь и рванул в комнату. Голова срикошетила в зеркало, осколки со звоном разлетелись, а за спиной послышалось шипение.

Телевизор еще работал. Дьюи спасал Кортни от демона с другой планеты. Дьюи любил Кортни, хоть она и изменила ему с Брэдли в начале фильма. Но то была глупость, сюжетный ход, в конце они все равно останутся вместе.

Миша стал озираться по сторонам. Тупик. В мигающем полумраке комнаты не было ни-че-го, что могло бы помочь. Отбиваться ноутбуком? Вешалками из шкафа? Надо было бежать на кухню, там хотя бы ножи – хотя помог баллончик Саньку?

И снова мозг выдал одно-единственное решение – спросить совета у Леськи. Черт! Как так вышло, что он разучился думать сам?!

И тут в проеме прихожей появился ее силуэт. Точнее, уже не ее. Эти очертания не могли принадлежать человеческому существу. Мишку охватил ужас, какого он никогда еще в жизни не испытывал. Он был рад, что в комнате мало света и не видно подробностей.

– Попробуй закусить вот этим, дерьмоголовый! – сказал Дьюи, поджег запал и прыгнул в окно склада. Здание за ним обратилось в огненный шар.

Миша с воплем опрокинул телевизор под ноги чудовищу, комната сразу погрузилась во мрак. Но он уже нащупал ручку на раме, потащил на себя и вскочил на подоконник. Когда-то очень давно, еще в конце школы, жаркой весной, он так же стоял на подоконнике и хотел броситься вниз из-за одной девушки. Он не знал, стоит бросаться или нет. Так и не решился.

Он до сих пор не научился решать. Даже фильм сегодня выбрал не он.

Миша вынырнул из душной квартиры, лицо обожгло ледяным ветром, в глаза бросались снежинки, а по ушам резануло пронзительное шипение из-за спины. Секунда – из темноты перед ним показалась белая громада земли.

Это быстрее, чем пять этажей бегом по лестнице.

С хрустом и криком он влетел в сугроб, который нанесло за день метелью. Ногу пронзила огненная боль – как она не растопила снег вокруг? Подвывая, Миша пополз по обжигающему тело под футболкой насту к дорожке.

Не смог преодолеть адское желание оглянуться и посмотрел наверх. В окне их квартиры под самой крышей было темно, намного темнее, чем в других окнах. Там кто-то стоял. Кто-то большой. И он рассматривал Мишу.

«Кто-то же слышал мой крик, не все же в доме спят, кто-то выглянет!» – мелькнула отчаянная мысль. Нет. Никто не выглянул. Зато тьма отделилась от окна и шлепнулась в снег позади него.

Он заработал руками и ногами быстрее, взбивая сугробы в пену. Вырвался на дорожку перед домом, попытался подняться, но под ногами скользкий лед, да и стоять он мог только на правой – левая подломилась чуть ли не с хрустом. За собственным криком он не расслышал, был хруст или нет, но сумел подняться и похромал вперед. Голые ступни скользили по морозному льду. Мысль о забытых кроссовках слилась с образом окровавленного тела Сани без головы.

Еще ныло правое бедро. Машинально он провел рукой – от удара в него врезались ключи от Сашкиной машины. И тут же в темноте, прорезанной светом немногочисленных окон, показались припаркованные машины. Он сразу увидел «Форд» Сани – неужели ему начало везти? Неужели он вырвется, выживет и забудет потом все как страшный сон?

Справа его окликнули, и он чуть снова не упал от страха. Но это был только ночной прохожий.

– Эй, тебе помочь? – повторил тот свой вопрос. Миша оглянулся, но позади никого не было.

– Что с тобой? Может, «Скорую» вызвать? Или…

Договорить прохожий не успел, а Мишка в ту сторону даже не стал оглядываться – сегодня он уже успел привыкнуть к отрубленным головам, а вместо этого преодолел пару метров до машины Саньки, распахнул дверь и влетел внутрь. Он уже успел продрогнуть, озноб хватал его за пальцы, пока он пытался повернуть скользкий от крови ключ зажигания. Или это не озноб, а страх?

В лобовое стекло ударило что-то круглое и скатилось на землю. Машина тут же завелась, будто ждала этого пинка. А потом вдруг смолкла, и дверь с щелчком распахнулась. Миша выбрался обратно на мороз, хлопнул дверью, подпрыгивая на одной ноге и морщась, сделал пару шагов. В свете фар, среди кружащихся снежинок показалась Леся. В легкой футболке. Она не улыбалась. Смотрела на него с каким-то ожиданием.

Опираясь на капот, Миша сделал еще шаг. Он всегда был раздолбаем и от проблем предпочитал уходить, забывая о них. И только Леся держала все в руках и дарила ощущение комфорта. Но все меняется. Люди вырастают. Проблемы тоже. Если он сейчас заведет машину и забудет обо всем, как всегда, блин, что из этого выйдет? В его квартире два трупа, теперь вот еще один, и это всего за час. Что будет дальше? Еще больше голов покатится?

Его не просто вырвали из зоны комфорта. Его вырвали с мясом и выкинули полуголого на мороз. И пора уже что-то делать.

– Знаешь, – позвякивая, он перебирал между пальцев ключи в связке, – я даже не люблю ужастики.

Леся чуть наклонила голову. Почти как настоящая. Но вообще-то и настоящей она ему не очень нравилась.

– И мороженое. И меня бесят эти твои актерские курсы.

Она кивнула, улыбнулась и плавно двинулась ему навстречу, не щурясь от света фар. Ключи наконец легли в кулаке как влитые.

– И я бы все равно тебя бросил.

Они настигли его почти у самой деревни. В просветы меж деревьями уже крыши видать. И пока заскорузлые пальцы пристраивали ему на шею жесткую, колючую петлю, Егор успел рассмотреть даже забор возле крайней избы. Совсем рядом. Рукой подать.

– Чего пялишься? – прошипел один из палачей, тощий и до черноты загорелый, с длинными, перехваченными сальной тесемкой сивыми волосами. – Туда тебе не докричаться.

Половины зубов у него не хватало, звуки выходили уродливые, смятые, словно не человеком сказанные, а болотной змеей. Да и сам он походил на змею – такой же длинный, извивающийся, будто бескостный. Егор не имел привычки разговаривать с болотными гадами, поэтому молчал.