Чтение онлайн

— Почему вы от них ушли?

— Это длинная история. — Снова вздох, тяжелый, покорный, словно он готовился сделать то, чего до смерти боялся. — Да… Целая история, поверьте мне… Однако начинать надо с самого начала. Когда я получил эту работу, мне было всего-то двадцать с небольшим. Вообще-то я не надеялся, что меня возьмут. На это место охотников много было, и поопытней меня, но я все равно рискнул. Я уже почти пять месяцев сидел без работы, жил с родителями… с деньгами и так туго, а без моего заработка совсем беда. А Фишеры, по слухам, и платили хорошо, и жилье давали — маленький садовый домик. Ничего из ряда вон, но в то время я убить готов был за эту работу — лишь бы только выбраться из-под родительской пяты. Ну, вы понимаете.

— Могу себе представить. — Уж я-то понимала его как никто. Я уже перестала опасаться, что он внезапно бросит трубку, и напряженные нотки исчезли из моего голоса. — Итак, вас приняли к Фишерам?

— В точку. Хотя вышло все довольно странно. Я думал, что всякими такими делами — ну, наймом новых работников — занимается экономка, но когда пришел в первый раз, то даже ее и не видел. Меня встретил лично Деннис Фишер. Провел в гостиную, сам обо всем расспрашивал. Их дом, кстати, тоже поразил меня… тогда я подумал, что попросту не знаю, как живут богачи. Но уж сколько лет прошло, а я и сейчас уверен, что дом чудной был. Снаружи простой как громадный ящик — не на чем остановить глаз. Зато уж внутри! Финтифлюшки разные кругом, оборочки, занавески кружевные, причем все светлое — розовенькое, голубенькое, кремовое. Короче, такое чувство, будто два совсем разных дома скатали в один. Мистер Фишер так долго меня расспрашивал, вроде не садовника нанимал, а директора своей фабрики. И вдобавок интересовался не тем, что я умею делать, а какой я человек. Один его вопрос мне особенно запомнился: «Как вы относитесь к конфиденциальности?» Без понятия, что я ответил, — уж больно волновался, — но, наверное, правильно, раз меня взяли.

— А вы до этого встречались с Деннисом Фишером?

— Что вы, нет! Все знали, кто такие Фишеры, но чтобы они с кем-нибудь из округи водились — такого не было. Жили как бы сами по себе. Мы все были уверены, что у них другая компания — богачи из соседних городов, потому как в Тисфорде им под стать никого не было. Да и дом их стоял в отдалении, так что мало кто видел, когда они приезжают, когда уезжают. Конечно, работники текстильной фабрики мистера Фишера — моя мама в том числе — иногда его видели, но он никогда не имел с ними никаких дел лично. Он был не из тех хозяев, кто относится к своим работникам как к членам семьи, хотя бизнес для него был очень важен.

— И как он вам показался в первую встречу? — спросила я, не сдержав любопытства.

— По правде сказать, у меня поджилки тряслись от страха. Ну еще бы — с таким человеком разговариваю, в такой дом попал! И даже если что-то меня удивляло, то я себе говорил, что я просто олух необразованный, потому и не знаю, как оно все бывает у настоящих богачей. А будь он всего-навсего сменщиком моего отца, то совсем мне не приглянулся бы. Почти не улыбался, а когда такое все-таки случалось, то явно через силу — вроде понимал, что улыбаться надо,чтобы подбодрить меня. И выглядел он совсем не так, как я ожидал. Лет примерно сорока, тощий, в очках с толстыми стеклами. Одет аккуратно, но не лучше какого-нибудь конторщика. Я слышал, что богатые люди заказывают одежду специально для себя, но только не мистер Фишер, уж вы мне поверьте. Хоть я и был полным профаном в нарядах, но сразу понял, что костюм мистера Фишера — из самого обычного магазина. У него не было громадных золотых часов или хотя бы золотых запонок — в общем, ничего, что говорило бы о его богатстве. Короче, самый обыкновенный человек.

Все это идеально вписывалось в уже слышанное мною о Деннисе Фишере, и его образ с каждой минутой формировался и твердел, как глина во время обжига.

— И все-таки работа мне нужна была позарез, — продолжал мужчина. — Хозяином он должен был быть хорошим: честным, порядочным, не из тех, кто заваливает дурацкими требованиями и всюду сует свой нос. Когда пришло письмо, что меня приняли, я был на седьмом небе. Думаю, и мои родители тоже. Вечером мы отпраздновали это событие, а на следующей неделе я перевез свои пожитки в садовый домик.

— Ну и как вы себя чувствовали у Фишеров?

— Как рыба в воде — в первое время, во всяком случае. Работа непыльная: траву покосить, кусты подстричь. Содержать в полном порядке сад — такой же безликий, как дом снаружи: ни одного цветка, кроме ромашек и одуванчиков, которые я должен был выпалывать. О такой работе можно только мечтать — и деньги хорошие, и собственный домик. К тому же экономкой оказалась милая дама, вдова примерно лет шестидесяти. У нее была собственная комната в доме, но я часто видел ее в саду, и мы болтали с ней — поначалу о погоде, о городских новостях и всяком таком. В общем, все было бы лучше некуда… если бы не миссис Фишер.

Я вздрогнула:

— Почему? Что она делала?

— Вот дел-то у нее как раз особо и не было. На второй день она пришла ко мне в домик — я б сказал, заглянула,но уж больно это смахивало на официальный визит. Вела она себя любезно, но холодно и смотрела на меня эдак свысока. Сейчас я счел бы ее поведение оскорбительным. Представьте, она заявила: «Для тебя все это, должно быть, в новинку!» Будто я раньше жил в хлеву и в глаза не видел прибранного жилья с водопроводом. Вела себя как викторианская леди, посетившая работный дом. А уж разряжена, вроде на какой-нибудь важный прием собралась, еще и пол-одиннадцатого не было, а она с головы до ног в драгоценностях и прическа наворочена — волосок к волоску.

Он ненадолго замолчал, видно вспоминая.

— Смешно. Она меня сразила — до того показалась шикарной. Хотя если б я увидел ее в обычной одежде где-нибудь в пабе, то решил бы, что она страшнее атомной войны. Но в двадцать лет многое кажется удивительным, особенно если прожил всю жизнь в захудалом тесном домишке. Представьте, я даже расстроился, когда она ушла. Еще подумал, что она настоящая леди. Впрочем, следующие несколько недель я о ней почти не вспоминал. Иногда видел, как она заходит в дом или выходит, — вот и все.

Но в один прекрасный день, подстригая кусты под самыми окнами, я услышал изнутри два голоса. Слов разобрать не мог, но понял, что эти двое здорово злятся. А вернее сказать, оба в бешенстве. Голос миссис Фишер я узнал, но голос того, с кем она ругалась, был мне незнаком. Судя по крикам, дело принимало опасный оборот. Я растерялся. Что делать? «Мало ли, что могло случиться, — подумал я. — Вдруг она, к примеру, спугнула вора?» Мистер Фишер на работе, а экономка где-то час назад ушла за покупками. Потом я услышал звон, вроде как что-то стеклянное разбилось, и понял, что нельзя притворяться, будто бы я этогоне слышал.

Голоса доносились из дальней комнаты. Обойдя дом, я подошел к задней двери. Она была приоткрыта. Я потихоньку проскользнул внутрь и на цыпочках пошел на голоса. Дверь гостиной тоже была открыта наполовину. Я вытянул шею, заглянул — да так и обмер. Прямо-таки оцепенел. Миссис Фишер, почти голая — ей-богу, в одной только юбке и чулках, — поливала бранью парня примерно моих лет, ну разве что самую малость постарше. А тот застегивал на себе рубашку с бешеной скоростью. Весь пол в осколках — видно, она метнула в него декоративной тарелкой, но промахнулась. А потом меня как током шибануло: я понял, что она вдрызг пьяная. Волосы всклокочены, на ногах еле держится… «Ну давай, говнюк, давай, — верещала она, — вали к этой сучке, своей жене!» Уж простите меня за грубость, но я слово в слово повторил, что она тогда орала. Парень что-то буркнул и попятился к двери.