Пауки
Шрифт:
— Мой друг, поест и пойдет…
Метр что-то пробурчал недовольно.
— Он быстро, — сказал секьюрити.
Метр вздохнул:
— Посади вон там, в углу…
Я осторожно заглянул за портьеру. Солидный, немолодой мужчина в тройке, очевидно хозяин, маялся перед входом, нервно поглядывал на часы.
В клубе ждали какого-то высокого гостя.
—Сюда.
Мне досталось место, лучше которого я не мог и желать. Сзади — только аквариум с рыбками, тянувшийся вдоль простенка. Супермодель и ее спутника усадили впереди, у окна. Мы находились достаточно далеко друг от друга. Верхний свет в зале был приглушен. Каждый стол освещала своя настольная лампа в виде свечи.
«Полный интим…»
За их столиком сидели еще двое. Они приехали раньше. Я не мог их разглядеть. Все четверо, в свою очередь, не видели меня.
Во взятой мной рекламе, из тех, что во множестве лежали в гардеробе, я почерпнул кое-какие сведения о ресторане. Членам клуба гарантировались в любой час блины с икрой, вареники с ягодами, картофелем и грибами, блины, запеченные с сыром, комплексные обеды стоимостью двадцать долларов. А также тихая музыка, домашний уют, сауна и комнаты для переговоров.
«Все это сделает Ваш отдых приятным…»
Ресторан был невелик. Вокруг слышался приглушенный непрекращающийся шум, словно сотни гусениц-шелкопрядов занимались обычным делом — поедали вороха тутовых листьев…
Подошедший официант принял у меня заказ. Я попросил мясную закуску, вареники с картофелем, большую рюмку мартини. В минуты опасности с повышением адреналина в крови я становился голоден как собака.
Человек пять группой вошли в ресторан.
Я скорее почувствовал, нежели услышал какое-то движение за столиками. Хозяин ресторана двинулся навстречу. Гусеницы шелкопряда на время угомонились…
Одного из входивших я сразу узнал. Это был Арлекино. В центре группы шел О'Брайен. Пластичный, хорошо подстриженный. На этот раз на нем был светлый деловой пиджак. Остальные были боевики из личной охраны. О'Брайен прошел к столу, где сидела супермодель и трое мужчин. Все четверо поднялись навстречу прибывшему.
Двое боевиков и с ними Арлекино разошлись по залу, видимо полагая, что тем самым снижают уровень риска внезапного нападения, если оно здесь готовилось.
Я не хотел, чтобы Арлекино видел меня. К счастью, в мою сторону направился другой секьюрити — кавказец; узкое, с пушком на подбородке лицо его ничего не выражало. Я почувствовал на себе внимательный тяжелый взгляд. Боевик меланхолично, не переставая, жевал. Я незаметно наблюдал. Он устроился за столиком недалеко, таким образом, чтобы видеть стол, где сидел О'Брайен, и одновременно выход. Не исключено, что он был профессиональным секьюрити.
Официант его знал. Сказал:
— Бугламу из баранины с ткемали…
Боевик кивнул:
— Обязательно. С имбирем, эстрагоном…
— И безалкогольного пива…
Тем временем приехавший с супермоделью мужчина внезапно поднялся из-за стола, подошел к выставленным у бара бутылкам экзотических форм с красочными наклейками.
Я тут же узнал его: «Пастор!»
Он вряд ли помнил меня. Зато я знал его теперь как облупленного.
Пастор, Окунь, О'Брайен…
На Арбате, в отеле, где я начинал как секьюрити, Пастор и тогда был в этой компании. Мне следовало раньше вспомнить об этом.
«Ирландская фамилия, которой они тогда козырнули… Это же О'Брайен!»
Второй, сидевший за их столом, поднялся, тоже подошел к бару — коренастый, невысокого роста. Я рассмотрел его. На нем был искусной вязки пуловер поверх сорочки и светлые джинсы. Я считал, что в джинсах можно ходить только в кабак, но, видно, ошибался.
Это был лобастый мозгляк с припухшим аденоидным лицом; большую половину щек и глаза скрывали дымчатые стекла огромных очков.
Пора было осторожно уходить. Я показал официанту, что хочу рассчитаться.
Совсем я, конечно, не уехал. Ждал в машине. У тротуара рядом были припаркованы сплошь иномарки. «Вольво», «БМВ», несколько «Джипов-Чероки»…
Охранник в камуфляжной куртке периодически обходил стоянку.
«Мерседес», в котором приехали супермодель с Пастором, стоял неподалеку. Рядом с другим «мерсом», в котором кто-то сидел.
Погода была промозглой. Около десяти пошел снег. Он падал на промерзший к ночи асфальт. Утром это должно было превратиться в привычное грязное месиво.
Компания в ресторане засиделась.
Я ждал абсолютно тихо, не включая магнитофон. Двое прилично одетых парней подошли к машине сзади, я узнал в них воров, раздевавших оставленные без присмотра машины. Они не заметили меня, остановились. Я просигналил подфарниками. Они, как ни в чем не бывало, двинулись дальше. Кому не повезет в оставшиеся до утра часы? Владельцам автотранспорта в близлежащих переулках или ворам? Несколько оперативных групп милиции каждый вечер выходило на охоту в поисках дичи.
Покинув ресторан, я позвонил президенту «Лайнса» — он еще был на месте. Очень быстро мне на. помощь прибыли две небольшие бригады бывших т о п а л ь щ и к о в Седьмого Главного управления бывшего КГБ СССР. Со времени падения их могущественного когда-то ведомства прошло немало времени, профессионалам прибавилось годков, но квалификации у них не убавилось. Они работали по частному найму. Им неплохо платили. Правда, за ними уже не стояла мощная структура, которая могла оградить в случае неудачи. Их документы прикрытия теперь были липовыми, не выдерживавшими мало-мальски серьезной проверки.
Машины их стояли невдалеке.
Разведчики и люди, которых мы ждали, не знали друг друга. Я принял на себя обязанности «отправного». Сразу по приезде мне в «девятку» передали переносную радиостанцию, работавшую ни их волне. Мы могли поддерживать связь не только зрительно.
Тем временем из ресторана все чаще выходили отъезжавшие — молодые мужчины и женщины в модных пальто и шубах, подметавших асфальт. Многие были с солидным сопровождением.
Первым из интересовавшей меня компании появился Арлекино вместе с боевиком-кавказцем. Вдвоем они подошли к стоявшему у тротуара второму «мерсу», тщательнейшим образом осмотрели стоянку, затем саму машину,
«От багажника к капоту…»
Бывший важняк Генеральной прокуратуры, он же частный детектив Николай Холомин, которого я для краткости называю Арлекино, явно возглавлял теперь личную службу безопасности О'Брайена.
Закончив осмотр, Арлекино вернулся в кабак, оставив у машины второго секьюрити, и тут же вышел вместе с О'Брайеном в окружении остальных. О'Брайен хорошо смотрелся на фоне одетых во все темное телохранителей — без пальто, хорошо подстриженный, чуть тяжеловатый, в светлом деловом пиджаке.