Пасынки Гильдии
Шрифт:
А когда спохватился и посмотрел вниз – у воды уже не было никого, лишь прыгал по камням горлан да чайки метались, как грешные души в бездне. Королева нищих исчезла. То ли в воду канула, то ли сквозь скалу ушла…
Примяв ладонью бурьян, Патлатый сел на краю утеса и приготовился ждать.
Над зеленым маревом листвы, над темными вершинами скал потянулась в небо тонкая струя черного дыма. Еле заметная – но те, кто ждал сигнала, разглядели ее.
Капитан Равар выдохнул яростную смесь ругательств и благодарностей, обращенных к Морскому Старцу. А затем весело, по-молодому рассыпал над палубой команды.
Корабли, только и ожидавшие знака с берега, снимались с якорей. Они все еще шли на веслах, не поднимая парусов, – «Гордец», «Танцор», «Вспышка», «Клинок», «Оса». Но теперь они двигались увереннее, почти не задерживаясь для промера глубин, потому что на борту «Гордеца» был лоцман, знавший здешние воды, как собственное подворье.
Предатель, который вел смерть в родной город.
«А я знаю своих! Фолиант сейчас обучает Недомерка составлению ядов, это так же верно, как то, что мы с тобой обе не девственницы. А Шершень наверняка уже спелся с Ураганом. Он-то быстро соображает, не то что ты…»
– От дуры слышу!
«Ты злись, злись на здоровье! Злость делает человека бдительным, мешает ему раскиснуть… Ты же не юная барышня! Ты знаешь, что мир создан не из цветочных лепестков! И если ты будешь хлопать глазками, твои дружки тобою закусят и косточки выплюнут!»
Из-за двери послышался голос жены Аруза:
– Да что ж это такое, гости дорогие? Каша с мясом стынет, а есть никто не идет!
Лейтиса спохватилась – а и верно, засмотрелась в зеркало, забыла, что еда на столе! – и поспешила в трапезную.
В этот день таверна была пуста. Ни единого посетителя, кроме Лейтисы и ее дружков, дожидающихся возвращения Шершня. Для этой троицы и предназначалась большая миска каши с мясом, водруженная на стол заботливой трактирщицей. И тут же, на чисто выскобленной столешнице, стояло блюдо с лепешками и лежали три деревянные ложки.
Вынырнув из низенькой дверцы напротив, к столу подошел Недомерок. Привычно буркнул что-то приветственное, плюхнулся на скамью, протянул руку к ложке.
Лейтиса тоже взялась за ложку… но замерла, устремив взгляд на густую красно-коричневую подливу поверх распаренных пшеничных зерен.
А с чего это Недомерок припоздал с трапезой? Всегда первым заявляется на запах еды…
– От Шершня нет вестей? – спросила Лейтиса, не решаясь первой погрузить ложку в ароматную кашу.
– Да какие вести, кто их передаст?
Лейтиса и сама почувствовала, что ее вопрос глуп. Она бросила его, чтоб скрыть вертевшееся на языке: «Да что с тобой, Недомерок? Почему ты отводишь взгляд? Почему вертишь ложку в пальцах, не набрасываешься на остывающую кашу? Чего ты ждешь, Недомерок?»
– Что ж ты долго есть не выходил? – холодно спросила женщина.
– Я… это… проспал.
Чужой взгляд, ой, чужой… ускользающий, неверный, словно тропа через болото…
– Проспал, угу… Ты же у нас такой барин, сладко дрыхнешь, когда все на ногах… в разбойничьей ватаге так изнежился?
Вроде бы дружеское подтрунивание – а не скрыть недоверие, и страх, и враждебность…
– А ты сама-то чего припоздала? – пошел Недомерок во встречную атаку.
– В зеркальце гляделась… – Только обронив этот честный ответ, Лейтиса поняла, как нелепо он звучит.
– Гляделась, угу! Ты ж у нас такая барыня лесная, раскрасавица разбойная! Как глянешь на себя, так и глаз оторвать не можешь! Особенно сейчас!
Лейтиса невольно коснулась синяка на скуле.
Надо же, какие запасы сарказма скрываются в этой лохматой башке! А Лейтиса-то думала, что он не способен выжать из себя ничего более ироничного, чем «шибко умные все стали!..»
Интересно, чего еще Лейтиса не знает о старом приятеле? И чему успел его научить Фолиант?
Женщина опустила мрачный взор в миску. Каша, обильно сдобренная мясной подливой, показалась ей не более аппетитной, чем клубок гадюк.
Подняла глаза – и наткнулась на пристальный, жесткий взгляд Недомерка. Словно из светло-голубых гляделок, как из окон, выглянул кто-то незнакомый, опасный… Впрочем, парень тут же отвернулся, уронил ложку и полез под стол ее поднимать.
Лейтиса бросила свою ложку на стол. Рука сама потянулась к миске. Шваркнуть кашу в рожу этому… этому…
Но тут распахнулась входная дверь, со двора в трапезную наперегонки ворвались свежий ветер и веселый Красавчик.
– Приве-ет! – пропел он. – Кашу всю сожра-али или мне оста-авили?
Не ожидая ответа, он уселся за стол, цапнул ложку и без колебаний начал наворачивать кашу.
– Какая тут певи-ица! – в перерыве между глотками сообщил он. – Зовут Ли-исонька! Рыжая! Я ей спуску не да-ам, вот увиди-ите!
Лейтиса и Недомерок, уже выбравшийся из-под стола, глядели на Красавчика так, словно он поглощал не кашу, а кипящую смолу. Затем переглянулись, не пряча смущения, взяли ложки и без колебаний приступили к трапезе.
Все было как прежде… как прежде, да? Ведь так?
Если Хозяйка Зла хочет вывалить кому-то на голову неприятности, она сыплет их не из пригоршни, а из полной корзины!
Айсур и Чердак даже не добрались до лавки менялы Зарлея: нарвались на знакомых стражников. Да не просто знакомых, а таких, с которыми у шайки Айсура были давние счеты. Вот и пришлось двоим уличным проходимцам удирать от погони через весь рынок, пока они не нашли себе убежище на крыше портового склада.
И сейчас они лежали пластом на шершавых досках, нагревшихся от солнца и загаженных чайками, и выжидали, когда демоны унесут старых знакомых.