Пасть
Шрифт:
Яна прижалась сухими губами к костяшкам Дианы.
– Яночка…
– Нет, мама. Я тебя не отпущу, даже не проси. Ты всё, что у меня есть, ты – моя жизнь. И ты не можешь вот так просто сдаться, позволив болезни победить. Мы с тобой обязательно найдём способ вылечить тебя. Обязательно. Верь мне, мама. Пожалуйста, верь мне. И будь со мной.
Диана, чувствуя, как сжимают горло подступившие слёзы, лишь слабо кивнула.
Разве могла она бросить свою девочку одну, когда та так в ней нуждалась?
В очереди возле кабинета химиотерапии, как всегда, собрались сплошь знакомые лица. Сплетни лились рекой, так и норовя выйти из берегов. Тесный коридор с рядами одинаковых лавочек по обеим сторонам был забит битком, а на гвалт голосов из кабинета постоянно выходила немолодая желчная медсестра Танька и грозно шикала на пациентов.
– Ведите себя тише! Невозможно работать!
Сидящие в очереди на несколько минут приглушали голоса, но потом, вновь ввязавшись в популярные здесь споры на медицинские темы, либо добившись от импозантного завсегдатая дяди Вани очередного непристойного анекдота, заполняли пространство коридора прежним уровнем шума и квакающими смешками. Чтобы через четверть часа Танька в который раз выместила на них своё раздражение.
– Вы у меня доиграетесь! Так иглу засажу каждому, чтоб надолго запомнили, здесь вам не цирк – не повышайте голос!
– Ага, доиграемся, как же! – крякнула полненькая Антонина Михайловна, едва медсестра вновь скрылась в кабинете, с грохотом захлопнув за собой дверь. – И так уже живого места нигде нет.
Все согласно покачали голова, украдкой разглядывая исколотые покрытые синюшными и желтоватыми пятнами руки. Здесь каждый мог похвастаться подобным украшением.
– Ох, миленькие мои, с какой же радостью вырвусь я из этого гиблого места! – мечтательно продолжила Антонина, кокетливо поправляя вязаную шапочку, прикрывавшую голову, ещё не обросшую пушком. – Забуду всё как страшный сон!
– А вы, что же это, планируете скоро нас оставить? – галантно поинтересовался дядя Ваня, чуть наклоняясь вперёд, чтобы лучше видеть собеседницу.
– А как же! Ещё немного, и мне тут больше нечего будет делать.
– Во брешет! – неверяще буркнул кто-то со стороны. Диана, как и многие другие сидевшие здесь завсегдатаи, мысленно поддержала это заявление, но продолжила прислушиваться к беседе.
– Неужели есть улучшения от процедур? – удивлённо вздёрнул остатки бровей Ваня.
– Ещё чего. Он этой отравы только больше организм хиреет! Для себя я другое средство отыскала. Уникальное! И уже чувствую себя куда лучше, – хвастливо улыбнулась Антонина Михайловна во весь рот, блеснув чёрным провалом на месте клыка. – Вот увидите, сегодня я с вами кукую последний день – врачу так и скажу. Завтра ноги моей тут не будет! Иду на поправку!
Взволнованно зашушукались две старухи-подружки, сидевшие напротив Антонины, но дядя Ваня только нетерпеливо махнул рукой на них и полным скепсиса тоном обратился к собеседнице:
– И что это за чудесное средство, позвольте поинтересоваться?
Антонина Михайловна, уловив сомнения в его голосе, горделиво бросила:
– Уникальное, я же сказала. В единственном экземпляре и предложенное мне одной. В магазинах подобное не продают. А я получила личное приглашение и согласилась принять эту помощь.
– Какую помощь? – негромко спросила Диана.
Усмехнувшись, Антонина уставилась на неё хищным взглядом прожжённой интриганки и, придав себе таинственный вид, проникновенно протянула:
– С той стороны.
В очереди на несколько секунд повисло молчание, а потом раздались отдельные шёпотки, перемежаемые смешками. Шум всё нарастал и нарастал, пока дядя Ваня не прервал болтовню одной едкой фразой:
Конец ознакомительного фрагмента.