Чтение онлайн

Придя в подвал, Андрей застал там заплаканного Пашку. Тот с криком бросился к брату:

– Андрюха! Да чего же теперь будет?

– Что надо, Арбузик, то и будет!

Андрей обнял, прижал к себе мальчишку. Потом, отстранив, ласково потрепал отросшие с весны соломенные вихры.

– Ну, не хнычь! Вспомни-ка пушкинскую сказочку про семерых богатырей да про чудищ, которых одолевали в сказках смелые, сильные люди!

– Так то в сказках!
– возразил, сморкаясь, Пашка.

– Ну и что? Сказка - ложь, а в ней намек, добрым молодцам урок! Мать знает?

– Ага. Сбегал на Голутвинку.

– И то добро! Молодец, Арбузик! Меньше слез ночью прольет. А уж чему быть, братишка, того не миновать! Вот, гляди, покупка тут для прощания со стариками да еще с кем надо. Положи на место.

Пашка взял сверток, сунул в шкафчик.

– Вот смотри, - продолжал Андрей, - кладу за икону деньги, последний мой заработок. На жизнь вам. Меня на фронте бравые интенданты как-нибудь прокормят, голодный солдат войску без пользы!..

Обернувшись от иконы, Андрей оглядел Пашку.

– Ну, вытер слезы? Вот и молодец! Нехорошо! Будто девчонка-соплюшка, стыда нет! Ты учти: с завтрашнего дня ты за меня в помощь мамке остаешься! Понял? Воды с колонки натаскать, дровишек наколоть да принести. Привыкай!.. А сейчас послушай, Павлушка! Коммерческий институт знаешь?

– На Серпуховке? Как не знать!

– Я записочку напишу. Отнесешь туда?

– Как велишь, братка!
– И вдруг не выдержал, ткнулся лицом в плечо Андрею.
– Да как же мы без тебя жить будем, а? Отец - старый. Ежели бы не война, поди-ка давно бы с завода выставили. А мамка... На нее, Андрюха, смотреть и то больно...

Андрей, морщась, потер кулаком лоб.

– Ладно, малыш! Эта заноза у меня побольней твоего болит. Вот ты и будешь мамке в помощь заместо меня. Понял?.. Что поделаешь, Арбузик? Пока мы народ бесправный, подневольный, не накопили еще силы бороться с богачами и их властью.

– Накопится ли когда?

– Обязательно, Паша! Революция на пороге! Мы с этими пиявками за все материнские слезы, за все свои синяки и ссадины рассчитаемся!

– А тебя не убьют?
– со страхом спросил Пашка.

Андрей пожал плечами:

– Кто может знать, Арбузик? Пуля - дура, кусок свинца без разума, без понятия! Но сам я навстречу геройской гибели за его кровавое величество не полезу, не бойся! Второй Николка Обмойкин из меня не получится!
– Андрей озабоченно почесал в затылке.
– Вот жизнь! Даже записку написать не на чем и нечем!

Пашка бросился в свой спальный угол между стеной и печкой, нащупал под подушкой спрятанную книгу.

– Глянь, братка! Тут в самом конце вовсе пустой листочек! Он ненужный, ни одного слова на нем не напечатано.

– Ну-ка, дай! Библиотечная?
– удивился Андрей, перелистывая страницы.
– Уж не ты ли, Арбузик, из народной публички книжки на чтение получаешь? Там же денежный залог требуется.

Пашка с гордостью и вызовом вскинул голову.

– Ну, я! Как-то шел мимо и в окно увидел: во всю стену книжки стоят. Наверно, целые тысячи! Меня будто силой потянуло, зашел. Книжки там выдает тетенька, такая старенькая и добрая - слов нет! Глядела на меня, глядела, а потом пальчик вот так согнула, поманила к себе. Спрашивает, кто, да чей по фамилии, где живу, где батя работает. И что читал, что нравится. Я ей все по правде рассказал, братка! Она и дала книжку без залога без всякого.

Андрей перекинул несколько страничек, прочитал вслух:

– "Тише! Я Дубровский!" - И засмеялся непонятно чему.
– Ты, видать, здорово подрос, Арбузик? Как-то я и просмотрел.
– С сожалением потрогал чистый листок в книге, с укором вскинул глаза на Пашку.
– Так что же это получается, Павлуха? К тебе, значит, с полным доверием, а ты что?! Не по совести, браток, нет! Ежели мы с тобой с книгой так поступим, то и тетенька старенькая, и сам Пушкин на нас обидятся! Да и книжку разве не жалко? Она с тобой, словно живой человек, по-доброму разговаривала, а ты у нее кусок мяса отрывать?! Эх ты! Не ожидал от тебя, Павлуха, такого, никак не ожидал! Возьми и спрячь ее, и будто и разговора такого не было! Понял, голова круглая?!

С чувством непрощаемой вины Пашка взял в руки пушкинский томик. Действительно, и как могла стукнуть в голову такая подлая мысль?..

Андрей в раздумье прошелся по комнате, остановился, хлопнул себя ладонью по лбу:

– Павлуха! А школьные тетрадки с прошлой зимы у тебя не остались? Или мы с батей все на курево извели?

Спрятав в спальном закуте книгу, Пашка выскочил из-за занавески.

– Которые и остались, мамка в сундук сложила. Берегет!

– Ну, мне всего лоскуточек надо! Пошарь-ка у нее, в этом греха не будет. Живо!

Через минуту Андрей сидел за столом и торопливо строчил что-то на вырванной из старой тетради страничке, а Пашка, ожидая, слонялся из угла в угол.

Кончив писать, Андрей сложил записку вчетверо.

– Стало быть, Паша, слетай в Коммерческий институт. Кому отдать - ни фамилии, ни имени не пишу, но ты ее найдешь легко. Студентка, из кавказских людей, армянка. В пенсне ходит.

– Пенсне?
– переспросил Пашка.
– А это чего такое? Платье, что ли?

– Да нет!
– улыбнулся Андрей.
– Вроде очков особых, прищепкой на носу держатся.
– Он на секунду задумался, оценивающе рассматривая братишку.
– Тут не в том сложность, как ее найти, а как тебе мимо швейцара пробраться. Идол там строгий в дверях сидит, с черной бороденкой распутинской. Карауль, пока отойдет куда-нибудь. А то - на тебе мелочишки, по дороге газету купи: мол, брат, студент, просил принести. Или иначе как придумай...

– Постараюсь, братка!

– Постарайся, Арбузик! Очень нужно!
– Андрей ласково обнял Пашку, на секунду прижал к себе.
– Дальше, значит, так. В институте у студентов, кто с виду попроще, спроси: где бы Шиповника повидать? Это прозвище у нее. Записку только ей самой и отдай. Не ровен час - попадет в чужие, подлые руки. Хотя тут ничего серьезного не написано, а все же не всем положено знать, что студентка-барышня, да еще из дворян, с заводскими ребятами дружбу водит. Сразу нюхать начнут: не политика ли замешана? Понял? Потом во всю прыть домой, прощальный ужин сварганим. Ребята, что вместе со мной призваны, соберутся. Отцы их, матери, а у кого есть, то и жены или девчонки...