Партнеры
Шрифт:
Аристократ был шокирован, а Аарон Кан заявил, что ничего более омерзительного он в своей жизни не слышал. Как смеет этот мышиный жеребчик болтать о том, что «война вступила в новую, еще более славную фазу...», когда фашисты стоят в двадцати пяти милях от Великобритании, когда ее города беззащитны перед воздушными нападениями с немецких аэродромов – более близких, чем оконечности ее собственных островов?! Он вспомнил свой Бриккет-Вуд и заплакал.
Наутро выяснилось, что абсолютно пьяный Аарон Кан вчера ночью потребовал от кого-то из лондонских заправил зачислить его немедленно в армию, в передовой десант на случай вторжения, и даже пытался продемонстрировать приемы джиу-джитсу командующему военно-морской базой адмиралу Мейнуорингу.
Шестого июня 1944 года, в 9 часов 43 минуты, на направлении «Суорд», возглавленном контр-адмиралом Тэлботом, под прикрытием орудий главного калибра линейных кораблей «Уорспайт» и «Ремиллис» командир пехотно-десантного отделения сержант Аарон Кан в составе Второй английской армии высадился на песчаном пляже Северной Франции, неподалеку от Виллервиля.
Вода вскипала от разрывов, горели и разлетались в щепки десантные суда, сотни трупов английских моряков и солдат сталкивались в плещущем прибое, но Аарон Кан вышел из этой кутерьмы живым и здоровым. Прямо с ходу они ввязались в ожесточенный бой, и снова Кан остался жив и сберег все свое отделение.
– Вы талантливый человек, Кан, – сказал ему ночью тяжелораненый капитан Лоури. – Я все время следил за вами вчера. Вы держались молодцом...
– Это лишний раз подтверждает мою теорию, сэр, что талантливый человек должен быть талантлив и еще в чем-нибудь, о чем он может не знать всю жизнь. Важно, чтобы представился случай, – нахально ответил ему Аарон Кан.
– Чем это от вас несет? – поморщился капитан.
– Я вчера вел огонь, лежа в огромной луже мазута, и пропитался им, как старый паровоз. У меня все тело зудит от этого дерьма.
– Возьмите из моего мешка сменное обмундирование, – сказал капитан Лоури. – Боюсь, оно мне больше не понадобится.
И Аарон Кан переоделся в свеженькую офицерскую форму капитана, предварительно сняв с нее знаки отличия.
Лоури к утру умер, а когда через неделю сержант Аарон Кан, контуженный и оглушенный, был в бессознательном состоянии взят в плен, то его офицерская форма со споротыми нашивками вызвала у немцев только смех. Они посчитали его перетрусившим офицером и отправили в офицерский лагерь военнопленных в Польшу. А там, спустя еще пару месяцев, кто-то из своих сообщил лагерному начальству, что Аарон Кан – еврей. И немцы перевели Кана туда, где евреев сжигали. И сожгли...
Уже после войны мы с Маргарет приехали сюда в Польшу – чем черт не шутит, когда Бог спит? А вдруг Аарон жив? Вдруг мы его найдем?..
Год мы искали в Польше, а потом Маргарет простудилась и умерла. И я решил больше никогда не возвращаться в Англию. Так и остался жить на земле, в которой лежали мои партнеры – моя жена Маргарет и мой друг Аарон.
Мы выпили еще по рюмке «Яржимбьяка» и, глядя в блекло-голубые глаза старого английского велофигуриста, я подумал, что мне не удастся дожить до восьмидесяти. Не дотянуть.