Паром
Шрифт:
Этот поэт — актер, играющий Гамлета. Ужас заключается в том, что он сам для себя пишет текст Гамлета.
Бог — тоска по смыслу.
Рабство вполне производительно при строительстве пирамид, но уже при разведении кур оно непроизводительно. Нужно душу вкладывать. Вот почему при советской власти нам удавались грандиозные пирамиды индустрии, а с курятиной было плохо.
Иногда потрясаешься, когда явно глупый человек вдруг осуществляет сложную комбинацию обмана. Видимо, дело вот в чем. Нравственный человек вообще не играет в аморальные игры, тогда как человек бессовестный всегда в них играет. Его слабый в общечеловеческом смысле ум в аморальных комбинациях достигает определенной изощренности.
Все существенное, что сказано о жизни, сказано людьми, которым не хватало ловкости жить.
После болезни, вероятно, вследствие малокровия, стал деликатней с людьми.
Истинный алкоголик, если он трезвый, трогательно стесняется пьяных людей.
Русский человек, рискуя карьерой, не возразит начальнику, но из зависти, рискуя жизнью, подожжет коровник соседа.
Чем более необычайное событие описывается в рассказе, тем более обычными реальностями надо его окружить.
Все починяют телевизоры, но никто не починяет головы, поврежденные телевизором.
Его сильный ум справляется с плохим знанием языка, заставляя его говорить почти афоризмами. Афоризм обходится главными словами.
— Ваше последнее желание перед тем как войти в клетку с тигром?
— Накормите его хорошенько.
Арфистка-аферистка.
И вдруг по какому-то волшебству в России все перестали воровать. Страна оцепенела. Никто не знал, что делать.
Пониженность духовной жизни приводит к активности физиологической жизни. Мой сумасшедший дядюшка всегда отличался невероятным аппетитом.
Боевитость — советская черта, даже если это антисоветская боевитость.
«Евгений Онегин» — кроме всего величайший гимн нормальности. Возможно, Пушкиным двигал подсознательный страх перед безумием. Сама онегинская строфа — законченная красота нормальности. Не раз испытывал, как она меня умиротворяет. В ней почти математическое доказательство приемлемости жизни.
Вдохновение — чудо. Всякий настоящий художник, вдохновенно написавший ту или иную вещь, мог бы сказать; сам бы я с этим не справился.
Чем пахучее роза, тем острее ее шипы.
Страдание догоняет мыслящего человека, чтобы он не переставал мыслить.
В жизни и в книгах мы запоминаем ответы мудрецов только на те вопросы, которые мы сами ставили перед собой.
Ускорению жизни грозит отставание нравственности.
Чем неблагополучнее страна, тем чаще в ней встречаются красивые проститутки. Впервые приехав в Германию, я поразился уродливости их проституток, стоявших на улице. И тут я окончательно поверил, что Германия благополучная страна.
Иногда глупость говорит умный человек, иногда дурак. Глупость умного человека — сбился со счета. Глупость дурака — не умеет считать.
Одна не очень грамотная женщина забавно сказала: Георгий Бедоносец.
Немало людей достойно встречало насильственную смерть. Но трудно представить человека, который достойно встречает смерть в панике горящего театра.
Хорошая память при плохом уме, как хороший аппетит при плохих зубах.
Гениальная музыка так же не поддается логизации, как и посредственная. Именно потому конфликт Моцарта и Сальери ярче выражается в музыке. В точных науках легче быть объективным.
Забавно заметить, что смерть богача, защищающего свое богатство, так же героична, как и смерть философа, защищающего свою мысль. Субъективно каждый из них защищает то, что считает самой высшей ценностью жизни. Но разница в том, что в случае философа субъективное совпадает с объективным. Мысль — для всех, богатство — для себя.
Каким образом травоядные догадались не есть ядовитые растения? Невозможно представить, что они к этому приспособились в результате эволюции. Неправдоподобно. Скорее всего это им изначально дано от природы.
В представлении огромного большинства людей ум гораздо привлекательней доброты. В жизни человечества пропаганда ума оказалась гораздо действенней пропаганды доброты. Мы имеем огромный список выдающихся умов в истории человечества, но списка людей выдающейся доброты нет. Люди легко согласились с тем, что ум выгодней доброты.
Ум может разрушать — мудрость никогда.
У Шекспира типичных образов больше, чем у Толстого, но у Толстого эмоциональный удар сильней.
Глядя на этого человека, я всегда с восхищением думал: каким надо обладать мужеством, чтобы быть таким добрым, зная о всех возможностях зла.
Аплодисменты тирану — восторг ужаса.
Неплохой писатель. Обедненный Толстой для чтения богатых.
Из черновика жизни писатель по капле выдавливает гармонию и создает гармонизированный мир.
Но вот он возвращается в черновик воспетой жизни, и его охватывает тоска и горечь. Как будто он ожидал, что вслед за его гармонизированным миром черновик жизни гармонизируется сам.
Есть выдающиеся люди, у которых чувство сострадания сильней, чем страдание страдающего.
Такие люди вызывают восхищение, но они и опасны, если не обладают религиозной закалкой. Невыносимая сила сострадания может привести их к мысли, что сострадать вредно и бессмысленно. Не это ли случилось с Ницше, Горьким, Маяковским? Ницше сам создал себе теорию вреда сострадания. Маяковский и Горький, смолоду отличавшиеся величайшей силой сострадания, потом примкнули к марксизму, псевдо-пролетарскому ницшеанству. Следует отметить, что все трое отрицали Бога. Правда, Маяковский иногда стихийно проявлял сострадание, когда дело касалось любви или животных, в общем, в тех областях, куда марксизм не дотягивался.