Чтение онлайн

– Л’Этуаль, похоже, что жидкости в них пахнут одинаково, – Наполеон передал парфюмеру один из флаконов. – Это помада? Вы узнаете это?

Флакон был достаточно маленьким, чтобы уместиться в ладони. Белая глазурь, украшенная сложным коралловым и бирюзовым орнаментом с иероглифами по кругу. Забытый древний язык, который никто не мог прочесть. Но все же один язык Л’Этуаль мог распознать – запах. Парфюмер прикоснулся к восковой поверхности. Значит, сейчас он держал в руке источник аромата, который и привлек его к гробнице.

Он не был ни провидцем, ни сумасшедшим. Л’Этуаль чувствовал только одно: запах. Именно поэтому в свои двадцать лет он оставил Мари-Женевьеву и Париж в 1789 году, выбрав сушь и зной Египта ради изучения древней культуры и магических, завораживающих ароматов. Но ничто из того, что парфюмер узнал за все это время, не могло сравниться с тем, что он держал теперь в руках.

Вблизи аромат стал насыщенным, свежим, и казалось, будто он уносит Л’Этуаля прочь из гробницы, вверх под небеса, к луне, на берег реки, где чувствовался ветер и вкус прохладной ночи.

С парфюмером что-то происходило.

Он знал, кто он такой – Жиль Л’Этуаль, сын самого лучшего парфюмера и перчаточника Парижа. И он знал, где сейчас находится – в подземной гробнице в Александрии вместе с генералом Наполеоном Бонапартом. Но в то же время он перенесся куда-то и сидел теперь рядом с женщиной на берегу широкой реки, несущей свои зеленые воды в тени финиковых деревьев. Он чувствовал, что знал эту женщину вечно, но в то же время она оставалась незнакомой.

Она была прекрасна – высокая и стройная, с густыми черными волосами и темными глазами, наполненными слезами. Ее тело, обвитое тонкой хлопковой тканью, сотрясалось от рыданий, и это горе ранило его. Инстинктивно Л’Этуаль знал, что причиной ее горя было нечто совершенное или же, наоборот, не совершенное им и что избавить ее от страдания мог только он. Парфюмер должен был принести жертву. Если он этого не сделает, ее судьба станет преследовать его вечно.

Он снял с себя длинное льняное покрывало, накинутое поверх набедренной повязки, и опустил его край в воду, чтобы вытереть слезы с ее щек. Склонившись над рекой, он увидел свое отражение и не узнал того, кто смотрел на него из воды. Молодой человек, лет двадцати пяти, не больше, с более темной и золотистой кожей, чем у Л’Этуаля. Черты лица казались острее, чем у парфюмера, а глаза были темно-карими, не голубыми.

– Посмотрите, – послышался издали голос, – здесь папирус.

Голос показался Л’Этуалю смутно знакомым: Абу. Но гораздо четче он услышал внезапный стук конских копыт. Женщина тоже услышала это, и лицо ее исказил ужас. Он уронил покрывало и взял ее за руку, чтобы поднять и увести от реки, найти безопасное место и спрятать.

Послышался крик. На него кто-то навалился. Парфюмер услышал звон посуды, упавшей на каменный пол. Л’Этуаль снова был в гробнице и вместо прекрасного и печального женского лица видел перед собой Абу, прижимавшего к груди толстый свиток и уставившегося на разбитый глиняный флакон на полу.

Аромат погрузил всех в транс, но Л’Этуаль очнулся от него первым. Вокруг царил полный хаос. Люди шептали, рыдали и кричали, разговаривая на языках, непонятных Л’Этуалю. Казалось, они сражались с невидимыми демонами, боролись со скрытыми врагами, успокаивали и принимали утешения от невидимых друзей.

Что случилось с ним? Что случилось с людьми вокруг?

Один молодой египтянин прижался к стене, улыбаясь и напевая песенку на каком-то древнем языке. Другой лежал на полу и стонал, третий отбивался от невидимого противника. Двое ученых бездействовали, но с ужасом наблюдали за происходящим. Сорен стоял на коленях и с блаженным выражением лица читал мессу на латыни. Картограф бил кулаком по стене, снова и снова выкрикивая мужское имя.

Л’Этуаль разглядел Наполеона. Генерал неподвижно стоял возле саркофага, уставившись в точку на стене, словно это было окно. Лицо его побледнело больше обычного, а лоб покрылся потом. Выглядел он больным.

Существуют такие ароматы, что способны излечивать болезни, и такие, что могут стать их причиной; ядовитые ароматы, соблазняющие своей сладостью перед тем, как высосать из вас жизнь. Отец научил Л’Этуаля секретам таких ароматов и предупредил сына об их воздействии.

Теперь, здесь, парфюмер испугался за себя, и своего командира, и за всех в этом помещении. Неужели все они отравлены каким-то ядовитым ароматом?

Он должен был помочь. Вытащив маленькую золотую коробочку из кучи сокровищ у дальней стены, он открыл ее, вытряхнул на пол золото и цветное стекло и быстро спрятал в ней неповрежденный глиняный флакон. Собрав с пола осколки флакона, уроненного генералом, Л’Этуаль положил их в коробочку и захлопнул крышку.

Запах все еще ощущался, но теперь, когда флаконы лежали в золотой коробочке, аромат начал слабеть. Л’Этуаль увидел, как очнулся первый, потом второй человек, как оглядывались они по сторонам, пытаясь прийти в себя.

Раздался громкий треск, когда Наполеон свалился на деревянный саркофаг, расколов крышку. Парфюмер слышал сплетни, что генерал страдает падучей болезнью, тем же недугом, который терзал его кумира, Юлия Цезаря. Теперь на губах генерала выступила пена, и он забился в конвульсиях.

Адъютант подбежал и склонился над ним.

Неужели странный запах вызвал приступ? Несомненно, он подействовал на Л’Этуаля. Головокружение и дезориентация, возникшие с момента появления его в гробнице, начали проходить только сейчас.

– Это проклятое место! – завопил Абу и швырнул папирусный свиток обратно в саркофаг на оскверненные мумии. – Надо поскорее убираться отсюда! – Он выбежал из усыпальницы и помчался по коридору.

– Гробница проклята, – дрожащими голосами повторяли рабочие, последовав за проводником, толкаясь и пинаясь в узком проходе.

За ними побежали слуги.

Адъютант Наполеона помог генералу, который справился с недугом, но все еще был слаб, и повел его наружу, оставив Л’Этуаля одного в усыпальнице парфюмера и захороненной с ним женщины.

Склонившись над любовниками, Л’Этуаль схватил папирус, брошенный Абу, и засунул его в свою сумку вместе с золотой коробочкой.

Когда Жас Л’Этуаль было четырнадцать лет, мифология спасла ей жизнь. Она помнила все про этот год, особенно то, что пыталась забыть, причем в мельчайших подробностях. Так бывает всегда, не так ли?