Парцифаль
Шрифт:
Неужто б мы сами не наказали
Сенешаля своего?
Нашлась бы управа и на него!..
И все же просим вас поведать,
Что вас заставило проведать
Сии неблизкие края?
Нас ожидает, чую я,
Рассказ безмерно интересный...
Вступите, просим, в круг наш тесный!
Героев Круглого стола.
Ведь ваши громкие дела
И ваша рыцарская слава
Вам обеспечивают право
Быть в нашу принятым среду
И в первом выступать ряду
Отважных паладинов,
Смущение отринув!.."
. . . . . . . . . . . . .
И вот уж вынесен на луг
Из шелка вырезанный круг
(Круглого стола замена)...
Уселись подле сюзерена
Его вассалы, чтоб сейчас
Прекрасный выслушать рассказ...
(Король закон провозгласил,
Чтоб каждый рыцарь приносил
Из странствия иль с поля боя
Какой-нибудь рассказ с собою...)
. . . . . . . . . . . . .
Сей лучший из земных столов,
Мы знаем, не имел углов.
Быть как бы во главе стола
Всем честь оказана была,
Всяк удостоен чести
Сидеть на главном месте!..
...К героям Круглого стола
Гиневра с дамами пришла:
У них глаза горели,
На рыцаря они смотрели,
Который всех очаровал...
И тут король Артур сказал:
"Мой друг младой, доставьте радость мне
И дорогой моей жене,
Которая нежностью к вам пылает
И вас облобызать желает,
Просьбу выполнив сию...
Я, конечно, сознаю,
Что вам нисколько не нужны
Лобзанья чьей-либо жены:
Целуют слаще в Пельрапере!..
Но если постучит к вам в двери
Когда-нибудь король Артур,
То пусть ему Кондвирамур
В лобзанье не откажет:
Весь век благодарить обяжет!.."
И вот, прекрасная собою,
Гиневра подошла к герою.
Она подставила уста
Для поцелуя неспроста:
Прощенье это означало!..
Ведь вы запомнили начало
Знакомства их, когда пронзен
Был Красный Итер... Но прощен
Виновник гибели напрасной
Владычицей его всевластной...
И все ж с ее сбежали глаз
Слезинки, ибо и сейчас
Здесь Итера не позабыли:
Все при дворе его любили...
Конец, конец былым обидам!..
Между Гаваном и Кламидом
Сидит мой славный Парцифаль,
Победоносно глядя вдаль.
Всех красотою превзошел он,
Отважен, благородства полон,
Как говорят - в расцвете лет.
И был необычаен цвет
И щек его и подбородка...
Он то восторженно, то кротко
Мужам Артуровым внимал...
Лик его напоминал
Щипцы!.. (Подобными щипцами
Дам, слишком ветреных сердцами,
Вполне возможно удержать:
Лишь надо посильнее жать!..)
Любовь и Нега, Власть и Сила
От Парцифаля исходила,
Все было дорого ему...
И вдруг - конец!.. Конец всему!..
. . . . . . . . . . . . .
Чтоб правде вы в глаза взглянули,
Скажу: на тощем едет муле,
Наряд блистательный надев,
Одна из неизвестных дев.
Никто (я б в том не сомневался)
Ее любви не добивался,
Никто по ней не тосковал,
Из-за нее не рисковал.
Лицом весьма неблагородна,
Дева знала превосходно
Французский, мавров речь, латынь...
Но (боже правый, не покинь
Артура, что бы ни случилось!)
Зачем она сюда явилась?!
Что нужно ей в сиих краях?!
Посеять горе или страх?..
...Просвещенной до предела
Она была и овладела
И астрономией небесной,
И геометрией чудесной,
И вольно речь ее лилась...
Кундри[99] волшебница звалась...
Вся вызов госпоже Природе,
В накидке по новой французской моде,
В лондонской шляпе с пером павлиньим,
В изысканнейшем платье синем,
В плаще лазурно-голубом,
Она, как град, она, как гром,
Беспечность, радость сокрушала
И шум веселья заглушала...
Была она желтоглаза,
С глазами, что два топаза.
Коса с головы свисала,
Что "красотой" потрясала:
Коса была черной и длинной
И лишь со свиной щетиной
Могла бы сравниться нежностью...
Такой восхитительной внешностью
Из нас обладает не всякий:
Был нос у ней, как у собаки,
А уши-то, как у медведицы...
(Хотите ли к ней присоседиться?)
Ну правда, не хороша ли?
Ротик ее украшали
Два длинных кабаньих клыка,
Приметных издалека.
Не избежать описаний
Кожи ее обезьяньей,
И шерстью обросших ручек,
И умилительных штучек,
Что назывались ногтями,
Но львиными были когтями...
Не уставала она сжимать
Рубиновую рукоять
Длинной шелковой плети...
Страшней никого я не знал на свете
Радости погубительница,
Великой скорби носительница,
Скача по зеленому лугу,
Приближалась к Артурову кругу...