Чтение онлайн

Слон бесится на бережку. Действительно обидно, Франция освобождена от агрессоров-немцев, умело очищается от язв капитализма, готовятся местные молодые кадры для расширения дороги в завтра, а колонии Франции, бесчисленные необозримые просторы, превосходящие метрополию в десятки раз, по сию пору в феодализме и латифундиях загнивают. Не дело. Однако как быть?

Хуже дело. Испания дружно и яростно с фашистским прошлым рассталась, а проблема та же самая. Мучается негритянское и арабское население ее колоний в цепях позорного в двадцатом веке рабства.

А Италия? Одна Ливия чего стоит, посмотрите на размер, а еще Эфиопия с Сомали. Обидно, досадно за тамошний народ. Ведь обидеться может. Скажет, вон смотрите, Красная армия всем помогла буржуев выгнать в шею, а нам не хочет. Может, не любит она негров? Может, арабов не жалует? Так, значит, она тоже тайно страдает расизмом?

Оно конечно, когда-нибудь солнце свободы неминуемо и там взойдет, потому как процесс загнивания эксплуатации предопределен классиками немецкими и советскими, но когда будет-то? Устали народы мира.

А еще хужее то, что есть еще мощные буржуйские страны, где они рябчиков жуют за обе щеки и до сих пор не давятся. И ладно бы кушали их втихую и дали бы прогрессу самому себя толкать потихонечку, так нет – заблестели у них глаза завидущие, зачесались руки загребущие – хотят они бесхозные колонии, без внешней эксплуатации брошенные себе в нутро запихать.

Вот и бесится слон сухопутный, гневом праведным пылающий, потому как нет у него покуда флота океанского. Строится флот.

А киты посмеиваются. Не видать, говорят, тебе конца-края мучений негров и арабов многочисленных, не дождутся они твоей помощи, быть им рабами нашими до самого коллапса Вселенной.

Флота еще нет, слабы мы покуда в море, окромя северных ледовитых, ну так зато в океане воздушном можем кого хошь за пояс заткнуть. Сколько у вас самолетов военных, Англия с Америкой? Сколько летчиков? Много? А у нас вон сколько, и еще больше будет. У нас ресурсы народные в едином кулаке, а не по карманам частным распиханы. А не хватит денег, так кликнем народу клич: «Народ, спасай Россию, давай заем государственный, лет на тридцать-пятьдесят!» Есть у нас сто тысяч самолетов, а будет двести! Построим столько, сколько места на аэродромах найдется, а не поместятся, так еще аэродромов наделаем.

Теперь берем море Средиземное. За сколько бы ваш линкор из конца в конец его ни прошел, а бомбардировщик тяжелый все равно быстрей и выше.

Вставайте люди, начинаем освобождение народов самого угнетенного континента в мире – Африки!

А социалистическая наука тоже не дремлет, не отстает от своего генералиссимуса, не зря потеет. И не смейтесь, не всегда она велосипеды изобретает, иногда сразу использует новаторские революционные идеи, не нашедшие применения на загнивающем Западе.

– Жак Ив Кусто? – спросил арестованного следователь, понятное дело на французском.

– Да. Можно поинтересоваться, за что я задержан?

– Всему свое время, господин Кусто. Курите? – Жак отрицательно мотнул головой, и следователь чиркнул спичкой для себя. – Знаете, что нас заинтересовало после обыска в вашем доме и прилегающей территории?

– Просветите, пожалуйста.

– Кислородные аппараты, точнее не кислородные, а воздушные, для дыхания под водой. Что вы можете сказать по этому поводу?

– Извините, в чем меня обвиняют? С немецкими оккупантами я не сотрудничал.

– Ну, что вы, об этом и речи нет, – расплылся в приторной улыбке следователь НКВД. – И все-таки?

– Что?

– Для чего служили эти воздухосмесевые аппараты?

– Для плавания, конечно.

– А для чего вы с вашими товарищами плавали?

– Не совсем понял вопрос?

– Для чего, господин Кусто, вы плавали?

– Ну, господи боже мой, интересно. – Разговор уже переставал быть смешным.

– Странная у вас страна, – философствовал следователь, попыхивая папиросой. – Вокруг фашисты, иноземные захватчики, а вы, понимаешь, не о спасении родины мыслите, а об интересе каком-то. Ну ладно, это я так, отвлекся. Мы совсем не хотим с вами ссориться, господин Кусто, не волнуйтесь. Но знаете, что мы выведали у некоторых из ваших товарищей?

Жак промолчал.

– Вы, конечно, в курсе, на какую глубину можно погрузиться с немецким кислородным баллоном, правда?

– Правда.

– Я не специалист, но уже пообщался со специалистами, смею вас уверить. Эта глубина – всего пятнадцать метров, так?

– Конечно.

– А вот от ваших соратников мы узнали, что с помощью вашей аппаратуры можно нырнуть на тридцать-сорок. Это очень интересно. Знаете, конечно, что на такие глубины можно сейчас погружаться только с помощью связанного с поверхностью жесткого скафандра, да? – Следователь просто радовался возможности поделиться расширением своего кругозора.

«Кто же проговорился, – думал Жак, – кто выдал? А вообще-то неизвестно, как на него давили».

– Так вот, господин Кусто, вы подтверждаете, что ваше изобретение действительно позволяет боевому пловцу попасть на сорок, или около того, метров?

"Вот так, уже «боевому пловцу», – с досадой отметил Жак.

– Еще не знаю, мы находимся в начале испытаний, – соврал он вслух.

Следователь затушил вонючую папироску и снова приторно заулыбался.

– Давайте начистоту, господин Кусто. Вот наше предложение, не мое, а наше. Чувствуете разницу? Мы вам даем лабораторию, персонал, средства на исследовательскую работу в любом количестве, а если хотите, и научную степень со временем. Единственная сложность – придется переехать в более охраняемое место. Ну, как?