Параллельность
Шрифт:
Руслан потер глаза, чтобы убедиться в том, что три рептилии, размером с годовалых телят, разевающих свои зубастые пасти – не плод его воображения.
Одетый во все черное возница заметил путников, резко натянул поводья. Окутанная клубами пыли повозка остановилась. Вельможа с бледным, красивым лицом был одет в кафтан из черной ткани, расшитой серебряными нитями. Его ноги, несмотря на жару, были укутаны в толстое покрывало. Глаза холодно уставились на Руслана и Будимира.
– Кто такие?
Вопрос был задан высокомерным тоном и сопровождался взмахом кнута. Руслан заметил, что он свит из змеиной кожи и увенчан тяжелым шаром с шипами.
– Отвечайте, бродяги!
Запряженные в повозку драконы, Руслан уже не сомневался в том, что именно к этому классу земноводных относятся три существа, нетерпеливо выгибали свои спины, высовывали мокрые от слюны раздвоенные языки и обводили окрестности взглядами красных, как уголья глаз.
Руслан медлил с ответом, зато Будимир не раздумывая, бухнулся на колени и затряс головой.
– Приветствую тебя, повелитель! Пусть великий Ярила, продлит твои дни! Пусть небо будет благосклонным ко всем твоим начинаниям!
– Ближе к делу! – рявкнул возница. – Разве ты не видишь, что мои виурги проголодались? Если не хочешь угодить к ним на обед, говори правду!
– Да, правду! Только правду! – забормотал Будимир. – Я – недостойный твоего внимания жалкий червяк, а этот человек – шпион, соглядатай, засланный в наши земли твоими врагами, клянусь Белой Лисицей! Я сразу раскусил его, о величайший из правителей! Скорми его своим верным виургам, а мне заплати вознаграждение за преданность и бдительность, о щедрейший из щедрых!
Произнося эту льстивую речь, предатель тыкал в Руслана похожим на сосиску пальцем. Не в силах сдерживать ярость, Руслан влепил толстяку звонкую оплеуху, и тот шлепнулся задницей на свой баул. Возница расхохотался.
– Вот ты и получил свое вознаграждение, о бдительнейший из бдительнейших!
– Говорю тебе – это шпион! – Будимир всхлипывая, поднялся и отошел на безопасное расстояние. – Он прятался на кукурузном поле и пытался разнюхать у меня…
– Я же сказал: заткнись! – вельможа внимательно посмотрел на Руслана. – Мне знакомо твое лицо. Мы не встречались раньше?
Руслан исподлобья взглянул на грозного возницу. Тот был прав. Они действительно встречались. Вспомнить где именно, Руслан не мог, но одно знал точно: этого человека он хотел убить.
2
Телефонный звонок, раздавшийся в квартире Руслана Говорчука утром воскресного дня, мог сулить только внеплановый вызов на работу. Завод почему-то никак не мог обойтись без мастера сборочного цеха и беспокоить его в воскресенье стало доброй традицией.
Руслан как раз собирался разбить о край сковороды второе яйцо, но от неожиданности уронил его на пол. Завтрак откладывался на неопределенный срок.
Проклиная телефон, испортивший утреннюю идиллию, Руслан обошел яичную лужицу на линолеуме и снял трубку.
– Ну?
– Русланчик, ты?
Говорчук узнал голос тетки и поморщился: та звонила племяннику только в экстренных случаях и, как правило, сообщала только дурные вести.
– Я, Мария Федоровна, кто ж еще? Что-то случилось?
В ответ, на противоположном конце линии послышались душераздирающие рыдания. Руслану пришлось ждать, пока родственница выплачется. Рыдания перешли во всхлипы.
– Что там у вас? Толком скажите! – сердце сжалось от тяжелого предчувствия.
В родном райцентре у Руслана был только один, по-настоящему дорогой человек – сестра Аленка. Старшекласснице, жившей после смерти родителей у тетки, Говорчук каждый месяц посылал половину зарплаты. Навещал при первой возможности.
Во время последней встречи Лена делилась с братом своими планами на будущее, которое не представляла себе без живописи. Она собиралась поступать в институт культуры, и Руслан понемногу начал готовить для этого почву, набиваясь в друзья к тем из своих знакомых, кто имел маломальское отношение к миру художников.
К большому разочарованию Говорчука оказалось, что он вращался в кругах тех, кто назубок знал марки подшипников, преимущества сварки в защитной среде и хитрости запихивания в головку токарного станка резцов с умопомрачительными углами режущих кромок, но не имел ни малейшего понятия о кистях и подрамниках. Да и откуда среди знакомых рядового инженера-механика могли взяться люди, отличающие Дали от Пикассо, а масло от акварели?
Однако Руслан слишком сильно любил сестру и ценой неимоверных усилий вышел на старичка-завхоза, который заведовал в институте культуры партами, досками и мелом.
Через него Говорчук рассчитывал найти подходы к преподавателям. Особенно удачной была последняя попойка с завхозом. Она сулила головокружительные перспективы. Сестра могла не опасаться за свое будущее, но оказалось, что это самого будущего у нее нет.
– Леночка погибла! – прохныкала тетка в трубку. – Убили нашу девочку-у-у!
Руслан продолжал разговор, но пользовался для этого только речевым аппаратом. Мысли были бесконечно далеки от срочной поездки на похороны и других, сопряженных со скорбным путешествием проблем. Кому и зачем понадобилось убивать девушку, не обидевшую за свою короткую жизнь даже мухи? В глубине души Говорчук надеялся, что его глупая тетка стала жертвой чудовищной ошибки. Эта робкая надежда вдребезги разлетелась от удара о гранит теткиного вопроса.
– В пятницу, к часу успеешь?
В ответ Руслану оставалось только положить трубку. Собираясь на вокзал, он перебирал в уме способы самой страшной казни для того, кто посмел поднять руку на сестру, не замечая того, что щеки намокли от слез.
Поездка в прокуренном вагоне дизель-электропоезда напрочь стерлась из памяти, так же, как и заплаканные лица родственников на вокзале.
Деталей похорон Руслан тоже припомнить не мог. Лица людей, пришедших проводить несчастную девушку в последний путь, слились в общую серую массу. Напряженную тишину нарушали только удары комьев оранжевой глины о крышку гроба.