Paradisus
Шрифт:
Тощий оборванный юнец вцепился в грудь Киркорова, пытаясь сорвать
значок. Тот, не долго думая, размахнулся и двинул кулаком по распухшей от
голодухи физиономии. Юнец отлетел в сторону, на разложенный торгашами
металлолом.
– Сука! – по-собачьи заскулил он. – Сука е…ная!
Мне же на руку повисла женщина: одного уха нет, щека разорвана, черные,
кривые зубы выглядывают, как зверьки из норки.
– Красавец, хочешь – отсосу?
Я молчал, и она не отставала.
– Недорого возьму, красавец. Сухарик дашь. Доволен будешь…
– Кышь отсюда, падаль, - крикнул на нее Киркоров. – Или, может…? – он
выразительно посмотрел на меня.
– Пошел ты, - зло бросил я, догадавшись, что он имеет в виду.
Шлюха осталась позади, матерясь и сыпля в наш адрес проклятья.
Снегирь остановился перед грудой вонючего тряпья, из-за которой едва
виднелся хозяин.
– Карлуша!
Пузатый человечек с миндалевидными глазами и большим, крылатым
носом засеменил к нам.
– Снегирь, какими судьбами?
– Все теми же. Как торг, Карлуша?
– Какой, к дьяволу, торг?
– пожаловался Карлуша. – За все утро обменял
бушлат на два ржавых топора. Разве это торг? – он посмотрел на нас с
Киркоровым. – И Киркоров с тобой? Здравствуй!
– Здорово, Карл, - отозвался Киркоров.
– А это кто?
Карлуша посмотрел на меня. Мне не понравился его взгляд – цепкий,
оценивающий, особо остановившийся на рюкзаке, давший мне понять: этот
Карлуша, при внешней безобидности, не так уж прост.
– Это Андрей, наш новый товарищ.
– Вот как, - Карлуша улыбнулся. – Карл Брандао.
Я пожал его мягкую ручонку.
К нам приблизился здоровенный детина с тупым выражением на лице,
напомнивший мне близнецов, встреченных мной и Мариной на Москве-товарной.
– Где ты шляешься, остолоп? – накинулся на него Карлуша.
– Мясца выменял, хозяин.
– Мясца выменял! За то время, что ты мясцо менял, меня три раза могли
пришить или обчистить до нитки. До нитки!
– Прости, хозяин.
– Давай сюда, остолоп.
Детина протянул Карлуше дымящийся кулек. От запаха слегка закружилась
голова. Торгаш распаковал кулек и набросился на еду, не заботясь о наших
ощущениях.
– Итак, Снегирь, - сказал он, едва ворочая языком. – Я полагаю, вам нужно
обмундирование вот на этого молодца.
Он дернул подбородок в мою сторону.
– Ты, как всегда, проницателен, Карлуша.
Торгаш протянул обглоданную косточку своему сподручному. Тот схватил
ее и принялся грызть.
– Люблю стрелков, - не совсем к месту заговорил Карлуша, поглядывая на
меня. – Они подчиняются правилам, например, тому правилу, что каждый
участник состязания на право вступить в Армию обязан иметь обмундирование
стрелка. Где он его возьмет – вопрос открытый. Обязан - и баста! Замечательное
правило.
– Еще бы, - ухмыльнулся Снегирь. – Тебе – то оно как нельзя на руку.
Он выразительно потер большим пальцем указательный.
– О, ну что ты, Снегирь, - воскликнул Карлуша, - Навар с этого дела - гулькин
нос. Я на валенках больше зашибаю.
Снегирь покачал головой.
– Тут дело в другом… - Карлуша передал здоровяку остатки жратвы и
приблизился к нам, ковыряя длинным желтым ногтем в зубах. – Скажите мне,
легко ли достать в резервации обмундирование стрелка?
Мы молчали.
– Так вот, я вам отвечу – нелегко. Вернее, почти невозможно. Сечете
фишку? – Карлуша засмеялся. – Состязание началось до начала состязания…
– К чему ты клонишь? – спросил Снегирь, хотя всем уже было ясно: торгаш
набивает цену.
– Вам повезло, друзья мои, - ангельским голоском отозвался Карлуша. – У
меня как раз есть стрелковая форма аккурат на этого парня. Но…
– Что «но»?
– Боюсь, она будет стоить несколько дороже, чем в прошлом году.
Киркоров потер рукой то место, где раньше был его второй глаз.
– Это почему? – возмутился Снегирь (как мне показалось, притворно).
– Предрождественский ажиотаж, – развел ручками Карлуша. – Мне
старатели уже предлагали за форму такие вещи, что сам Лорд-мэр не отказался
бы, но я посылаю всех к чертям, жду вас.
– Спасибо, Карлуша.
– Итак.
Торгаш уставился на мой рюкзак.
Снегирь приблизился к Карлуше, наклонился и что-то прошептал ему на
ухо. На физиономии торгаша мелькнуло изумление.
– Покажи.
Я развязал рюкзак. Карлуша взглянул на туго набитые черные пакеты,
облизнул пересохшие губы.
– Интересно, - пробормотал торгаш.
– Покажи нам форму, Карлуша, - вставил Киркоров.
– Герасим, покажь им.
Детина покопался в бауле и вынул желто-зеленую куртку и брюки. В точно
такую же форму были одеты стрелки, проводившие зачистку в Калуге, пускавшие
под откос Последний Поезд… Да и мы с Мариной, помнится, шли через Джунгли в
куртках, снятых с убитых стрелков.
Кстати, об убитых стрелках: на куртке, что показал Герасим, чернела дырка,
вокруг которой бурым пятном запеклась кровь. Я хотел было обратить на нее
внимание Снегиря, но промолчал. В конце концов, вероятно, так и заведено –