Чтение онлайн

В Италии, стране экономически наиболее передовой, в это время развивается натурфилософия. В Англии Томас Мор выступает в качестве социального реформатора и родоначальника утопического социализма.

В отсталой Германии в эти же годы возникает магическая философия.

Маркс говорил: «Чудотворные исцелители и чудотворные исцелительные средства в медицине основываются на незнакомстве с законами естественного мира».

Именно незнание законов естественного мира породило магию как искусство воздействия на природу и преобразования ее с помощью потусторонних чудесных сил. Магия рождается еще в первобытном обществе — это магия дикаря. Потом она трансформируется в жреческую магию, искусство привилегированного класса, которое используется им для запугивания и одурачения угнетенных масс. Церковь официально заклеймила магию, но никогда не могла побороть ее окончательно. Наоборот, в конце средних веков магия делает новые широкие завоевания уже как наука, как попытка логически обосновать какими-то общими законами еще бедный и разрозненный опытный материал естественных наук.

Эта магия позднего средневековья таит в себе протест против власти теологии и научного застоя и, будучи сама ложной наукой, все же расчищает дорогу для науки истинной.

Положительную науку приходилось строить, выбирая из алхимии, астрологии и других магических наук многие истинные знания, действительные открытия, полезные приемы и решительно отбрасывая пустую шелуху чудес и потусторонних бредней.

Наиболее ярким представителем магической философии был Генрих-Корнелий-Агриппа фон-Неттесгейм (1486–1535 гг.). Он написал «Сокровенную философию» — книгу, в которой магическое учение сведено в единую систему и которая создала автору славу мага и чародея.

Если Бруно и его предшественники резко порывали с традиционными взглядами христианской церкви, и в их философии ясно намечались материалистические и атеистические тенденции, то маг Агриппа еще обеими ногами стоит на почве этого традиционного учения.

Он приемлет картину мироздания, созданную церковью на основе астрономии Птолемея и физики Аристотеля, он еще во власти представления о всемогущем боге, промыслом которого создан и управляется мир.

Но под этим внешним признанием церковного авторитета скрываются опасные мысли, которые приводят его к конфликту с церковью.

Агриппа выступает поборником могущества человеческого познания, он верит в то, что человеку не надлежит бессильно склоняться перед тайнами природы; его право и долг — познать законы природы и использовать это знание для своего владычества над природой.

Пусть он признает в мире наличие чудесных «высших сил», влияющих на природу, но он утверждает, что «низшая» природа также, в свою очередь, влияет на эти высшие силы. Все в мире находится во взаимодействии и во взаимном притяжении и отталкивании.

Стоит человеку познать это магическое взаимодействие вещей и сил, и он станет их господином. Поэтому магия для пего наиболее всеобъемлющая и высшая наука, в ней обобщаются данные практических наук того времени: алхимии, математики и астрономии.

Магия, по учению Агриппы, делится на три науки: физику, которая учит о природе вещей, существующих в мире, математику, учащую наблюдать природу в ее трех протяжениях и движение небесных светил, и, наконец, теологию — учение о высших силах (боге, душе и т. п.) и религии.

Агриппа не в силах освободиться от векового суеверия, от веры в божественные силы, но он дерзко пытается найти в окружающей природе разгадку тайн вселенной и этим путем изменять мир.

Самое важное заключается в том, что при таком направлении магия начинает общение с самой природой, делает опыты, вводит эксперимент, как того требует действительное исследование природы.

На этих своих путях магия способствует развитию истинного естествознания и духа свободного исследования. Но одновременно она таит опасность ухода в область мистики — учения о непосредственном общении человека со сверхъестественными силами — богами, духами и т. п., учения, являющегося испытанным оружием реакционеров, используемого для ослабления активности трудящихся масс, ибо мистика отвлекает их в область религиозной фантазии и способствует закреплению владычества эксплоататорских классов.

Но эти мистические стороны магии не являются главным для Агриппы. Позднее в своих письмах он говорил, что не верит в силы оперативной магии, считает веру в возможность вызывать демонов и овладевать их силами — предрассудком, а магические церемонии — шарлатанством. В трактате «О тщете наук» он подверг язвительной критике современные ему знания и подготовил почву для будущего критицизма.

Агриппу и Парацельса в позднейшие времена именовали двумя знаменитейшими магами. Можно отбросить в сторону приписываемые им чудеса и «тайные» знания-плоды досужей фантазии; в качестве связующего звена между ними останутся: несомненное сходство философских воззрений и совпадающие контуры личной жизни, богатой приключениями и борьбой.

За время своих скитаний и опытов практического врачевания Теофраст собрал богатый фактический материал, как бы груду каменьев, из которых при углубленной экспериментальной работе можно было постепенно выкладывать здание новой медицины. В его руках были рецепты многочисленных лекарств, им были произведены наблюдения над всевозможными болезнями, собраны и изучены тайные народные средства. Но этого было мало; пытливый ум молодого ученого искал философской системы, которая связала бы в единое стройное целое все его понимание мира и природы, частью которого явились бы накопленный им опытный материал и добытые с таким трудом естественно-научные сведения.

Жизнь столкнула молодого Гогенгейма с приверженцами магической науки еще в дни его молодости. В своей книге «Большая хирургия» он упоминает в числе своих учителей «аббата из Спонгейма». Под этим именем был известен Иоганн Тритгейм — друг и единомышленник Агриппы фон-Неттесгейма.

Тритгейм прославился своей ученостью, был знатоком древних языков и оставил после себя оргинальные и необычайно запутанные магические произведения. Он придал Спонгеймскому монастырю столь высокую славу, что его посещали крупнейшие ученые и высокопоставленные лица, которые считали за честь побеседовать с ученым аббатом. Но это не спасло Тритгейма от травли и обвинений в колдовстве, после чего он вынужден был оставить Спонгейм. Теофраст встретился с Тритгеймом несомненно уже после его изгнания из монастыря и от него услышал об учении Агриппы, которое пленило молодого ученого медика и оказало сильное влияние на его собственные воззрения.

Парацельс был врачом, во врачебной деятельности видел свое истинное призвание и высоко ставил медицину над всеми другими науками. Он создал своеобразную медицинскую систему, которая в то же время и философское миросозерцание. Для Агриппы «наука всех наук»— магия, для Парацельса такой же всеобъемлющей наукой, является медицина. Ей он подчиняет теологию, философию, астрономию и алхимию как четыре опоры истинной медицины.

Но если таким ореолом окружено искусство врачевания, то, следовательно, человек как объект этой науки должен быть центром мироздания, ибо иначе нельзя обосновать первенствующее значение медицины как «науки всех наук». И вот Парацельс рисует новую картину мироздания.