Чтение онлайн

— Адаптироваться.

— Для рабыни у тебя странный характер.

— Недавно раб. Били мало. Товар портить — не уважать отца, — пожала плечами. — Просто везло.

— Я займусь этими, — указал на ближайшее тело.

— Мне делать что?

— Заряжать огнестрелы умеешь?

— А батар умеет спариваться?

— Что?

— Что? — ее глаза широко раскрылись. — Батар умеет. И я умею.

— Перезаряди мушкет тощего, а мой там, — указал. — Тоже заряди. И пистолет того, плечистого, с раздробленной башкой.

Кивнула.

Желчь прошипела из наруча:

— Питомцы — излишество. Справедливость не одобряет.

Ответил ей:

— Это ты на ходу выдумываешь.

Рабыня сказала:

— Животные — хорошо.

— Как тебя звать?

— Яла.

— Я Танцор.

С самым серьёзным видом кивнула.

— Танцевать — хорошо. А обращать?

Нахмурился.

Наверное, имела в виду, как ко мне обращаться.

— Танцор.

И вновь кивок.

Предстоял обыск мертвых и пересчёт имущества.

Яла постелила один из маскхалатов возле саней, чтобы обеспечить в дальнейшем своей заднице комфорт. Принесла все оружие и заряды туда; с мальца стянула одежду — принарядилась.

На вид жалкий ребёнок, хотя ребёнком не являлась.

Все что нужно я рассмотрел сразу: болезненно тощая и миниатюрная, острые груди с большими ореолами сосков, узкие бёдра и узкие плечи.

Неприятные сочетания.

Жаль, конечно.

Расстроившись, покачал головой. Желчь заметила.

— Идиот, — хрипло рассмеялась. — За скотоложство Справедливость тебя бы с дерьмом сожрала.

— Она не зверь, Желчь, не утрируй.

Яла села на подготовленное место, баюкая тяжелый мушкет. Использовала шомпол. Заряжала, напевая себе под нос.

— По-крайней мере, думаю, — сказал без особой уверенности.

Желчь лишь сильнее засмеялась.

Не очень осмотрительное решение было подставлять спину, отдавать оружие, но ничего от нее не ждал.

Зачем пытаться убить, если я сам хотел даровать свободу?

Это ее выбор. Не мой.

Однако исключать вероятность иррациональных движений совсем — глупо. Поэтому все-таки оставался настороже.

***

Справились за полчаса, при этом лениво перекидывался фразами с Желчью.

В начале осмотрел сани.

Имущество на них были закрыто брезентом и плотно стянуто веревкой.

Разглядывая все это богатство, я не мог избежать уколов радости — они то и дело пробивалось, изливаясь чистой эмоцией и “царапая” основу.

И пусть.

Поверху лежали моток тонкой веревки и канат из нитей струнновика. Спереди — замызганный пенал набора для шитья, сумка с палаткой, три спальника и меховые рукавицы.

В центре, к низу, немного разной посуды, все самое необходимо на марше: котелок, пару мисок, кружек и столовых приборов. Еще тут находилась пищевая плита, работающая от хтона, мелкий бочонок, бурдюки с водой и кувшин со слабым алкоголем.

Тут же бумажный короб. Развернул — в нём рацион: полоски странного черного мяса, сухари, грибные брикеты из того, что в третью эпоху называлось “кровавиком”. Россыпью в тубусах: сухофрукты, мелкие сушенные грибы и овощи, рядом банка ореховой пасты.

В задней части саней — небольшая вязанка грибного хряща для растопки костра. Здесь же инструмент: топорик-лопатка, целиком сделанная из примитив-металла.

С внутренней стороны брезента глубокий карман. В нем — небольшой синеватый короб аптечки. Он вызвал эхо недоумения обилием всякой различной всячины: разноцветные аккуратные пилюли в углублениях. По бокам — целые упаковки бинтов, катушки нитей, иглы, винтовые турникеты, жгуты, имелось несколько брусков мыла.

В нижней части лежали мелкие инструменты: скальпели, раневые крючки, ножницы, широкие ножи, мелкие пилы и трепан.

С мусорщиков забрал: щит, простенький меч, самодельный ножик в ножнах, кольчугу, латную рукавицу и наруч, один чистый маскхалат; коробку с большими спичками, один хтон — тут же заряженный в пустующий сток-паз, огниво, кошель — сколько там, понятное дело, я определить не мог: три бумажки и шесть монет.

У громилы нашел часы, в серебряной основе и с цепочкой из примитив– металла. Их сразу же спрятал в один из карманов на патронташе.

Было у него также три собранных пули и четыре капсуля под пистолет.

У молодого по карманам нашлось десять капсулей, мешочек взрыв смеси, тринадцать бумажных патронов и две ампулы сомы.

При этом патроны от легкого мушкета не подходили к остальному оружию. Если промысловый мушкет и пистолет имели сферические пули, то у лёгкого мушкета они были конусообразные.

Забрал маски. Нацеплять не стал — хтоны отлично справлялись с работой; ограничивать обзор не хотелось.

Надеялся выручить хоть что-то и за фильтры.

В шаблоне проявилось эхо презрения.

Сборщик мусора. Коллекционер сора — гнилой торгаш.

Все это должно быть так далеко от моего дхальского нутра, но почему тогда действие шли так легко и приятно?

Мародерство — привычно?

Таких деталей вспомнить не мог.

У “щитовика” с изувеченным лицом отстегнул ременную систему и стянул пояса. Всеми этими прелестями, с радостью, облепил панцирь.

Его личные вещи выкинул: исписанная книжица с карандашом, ритуальный знак, фигурки — все в снег. Мне из этого ничего не нужно.